Гражданин начальник

– Ты что-то сказал, Михей? – спросил Андрей, и ствол пистолета начал медленно опускаться с уровня груди вниз и наконец замер, нащупав цель. – Ты, наверное, чего-то опасаешься? Или тебе что-то не нравится, а? Поделись, Михей, не держи в себе. Дело в том, что тебе тоже будет немножко больно.

И прогремел еще один выстрел.

Но уже не столь удачный – пуля прошила бедро. Не задумываясь, Андрей тут же выстрелил еще раз. Этот выстрел получился точнее. Кровь брызнула из трусов тонкой струйкой – видимо, была повреждена вена.

Подгайцев закричал что есть мочи, и прозвучала в его крике не только страшная боль, но и предсмертная тоска, понял Подгайцев, что живыми им отсюда уже не выбраться.

– Что, Михей? – заботливо спросил Андрей. – Писька болит? Ай-яй-яй! Как жалко... Письке больно... Ну, ничего, Михей, это будет недолго. Немножко поскулишь, а потом сниму боль. Обещаю.

Махнач бросился на Андрея с бутылкой, зажатой в руке, но тот ожидал чего-то похожего и опередил его. Отшатнувшись назад, он опрокинул перед собой стул.

И Махнач, со всего размаха налетев на торчащие ножки, грохнулся наземь.

– Не подниматься! – приказал Андрей. – Лежи! А теперь сядь... Вовчик, если не будешь слушаться, я просто пристрелю тебя в харю. Ты же видишь, что мне некуда отступать... Одним больше, одним меньше... Какая разница? – Андрей смахнул со лба выступивший пот. Сейчас он мало походил на человека, которого знали знакомые, – все действия его были замедленные и какие-то механические.

– Андрей, это не я... Это все они.

.. Я не хотел, мы же с тобой вместе на мотоцикле... Света, скажи ему! Света!

Света с отрешенной улыбкой смотрела на залитый кровью пол. И не было в ее взгляде ни радости избавления, ни удовлетворения. Не было даже понимания происходящего.

– Вертолет, – бормотал Андрей с застывшей мертвой улыбкой. – Надо же, как красиво звучит... Полет, синева, простор... Да? А теперь, Вовчик, раздвинь ножки. Раздвинь, Вова, ножки... Ты же не хочешь, чтобы я выстрелил тебе в морду?

Но Махнач не мог ничего с собой поделать.

Он зажал свое богатство в руках, и, похоже, никакие силы не смогли бы раздвинуть его ноги, сведенные судорогой. Андрей выстрелил дважды, стараясь попасть между коленями. Ладони Махнача оказались пробиты пулями, под ними тут же образовалась лужа крови, и он потерял сознание. И лишь тогда Андрей услышал завывание Подгайцева и Феклисова.

– Как писька? – спросил он, встретившись с помутненным взглядом Подгайцева. – Не прошло? Болит? Сейчас пройдет.