Гражданин начальник

– Леонард Леонидович, я понимаю, огласка всегда нежелательна, но вы должны согласиться, что пресса имеет право...

– Тюрьмы не было! – твердо сказал Анцыферов.

– Но там горы скелетов!

– Не знаю. Не видел.

– Скажите, а труп прекрасной девушки... Мне говорили, что ее застрелил генерал Колов? Он признался?

– Как Колов? Почему Колов? – Анцыферов от неожиданности откинулся на спинку стула.

– Случайно, по своим каналам я узнал, что пуля выпущена из его пистолета... Таково заключение экспертизы. И у меня есть ее копия.

– Как она к вам попала?

– Значит, все правильно? Значит, вы подтверждаете? – И Фырнин опять принялся писать в блокнот.

– Что вы там пишете?

– Что вы согласны с заключением экспертизы.

– Я этого не говорил! – заорал Анцыферов.

– Как? Уже отказываетесь?! Но вы же сказали, что пистолет Колова фигурирует в деле... Ведь в деле есть пистолет?

– Пистолет есть, но...

– И прекрасно! – подхватил Фырнин. – Понимаю, вы не можете сказать всего, следствие не закончено, но даже то, что сказали... Очень вам благодарен, очень! Я позвоню из Москвы и зачитаю все места, где приведены ваши слова.

Дверь открылась, и в кабинет заглянул Пафнутьев, озадаченно посмотрел на бледного Анцыферова, возбужденного Фырнина с блокнотом в руке.

– О, Павел Николаевич! Здравствуйте! Заходите, пожалуйста! – закричал Фырнин. – Леонард Леонидович рассказывает потрясающие вещи! Оказывается, все скелеты на даче Голдобова – это не выдумка! Они есть! Оказывается, Сысцов, представляете – личный друг Голдобова и долгие годы покрывал его и покровительствовал ему.

Анцыферов поднялся и, пошатываясь, вышел из кабинета.

– Он, кажется, тронулся умом, – прошептал Фырнин. – Он созрел. Но и для тебя кое-что есть...

– Пройдемся. И по дороге поговорим, голова кругом идет.

Они вышли на улицу, прошлись немного и сели на ту самую скамейку, на которой несколько дней назад Пафнутьев ожидал собственной смерти, сам того не подозревая. Так же толпились люди на остановке, в киосках торговали всякой всячиной, да время от времени душераздирающе скрежетал трамвай.

– Итак, Паша... Докладываю о собственных поисках и находках. – Манера разговора Фырнина изменилась настолько, что, будь при их беседе Анцыферов, он бы ушам своим не поверил. Вместо бестолковых, дурацких вопросов он бы услышал дельные слова. – Я заинтересовался машиной, которая сбила Голдобова.

– А я не успел, – сокрушенно покачал головой Пафнутьев. – Но задание ребятам дал.

– Это хорошо, но вряд ли им повезет так же, как повезло мне.