Гражданин начальник

Благородный серый цвет, почти незаметная красная полоска, светлая рубашка, не белая, нет, чуть затемненная в еле заметную сероватость. Сысцов полагал, что он разбирается в галстуках, и его маленькой слабостью было отмечать бездарность посетителей по этой части туалета. Но тут вынужден был признать – галстук Пафнутьева в сочетании с серым костюмом и рубашкой был безупречен. Глухо-красный, с четкой серой полоской по тону темнее рубашки, но светлее костюма, он был завязан легко, свободно, с почти неуловимой небрежностью.

Пафнутьев увидел за приставным столиком Анцыферова, в кресле у окна расположился Колов, на стуле у стены сидел Фырнин. Хотя место ему предложили не самое почетное, он тем не менее сумел сесть таким образом, что выглядел независимо и даже весьма значительно – расстегнутый пиджак, приспущенный галстук, нога на ногу, рука легко лежит на спинке соседнего стула. Второе место у приставного столика было, очевидно, оставлено для Пафнутьева.

– Садись, Павел Николаевич, – Анцыферов кивнул в сторону свободного стула.

– Зачем же вместе? – подхватил Сысцов. – Отдуваться будешь ты, Анцыферов. А Павел Николаевич доложит о своих успехах, – Сысцов приподнялся и с подчеркнутым уважением пожал Пафнутьеву руку. – Говорят, вы с подлинным блеском распутали преступление, которое всех нас поставило в тупик? Расскажите, что же произошло в нашем городе на самом деле. С кем бы мне ни приходилось разговаривать, мнения совершенно различные, противоположные, взаимоисключающие.

– Да ну! – Пафнутьев махнул рукой. – Какой блеск, Иван Иванович! Рутина. Будни. Суета.

Анцыферов поморщился, склонив голову к столу, – не принято было махать вот так рукой на слова Первого. Здесь принято стоять, вытянув руки, с папкой или без, в новом костюме или старом. Всего полчаса назад он достаточно подробно рассказал Пафнутьеву, как надо вести себя в этом кабинете.

– Позвольте с вами не согласиться, – улыбнулся Сысцов. – То, что для вас рутина и будни, для нас, простоватых – тайна, загадка, мистика. Не томите, Павел Николаевич.

– Не тяни! – свистяще прошептал Анцыферов. – Начинай доклад!

– Спасибо, Иван Иванович, за добрые слова, но должен откровенно признаться, что это мое первое дело, связанное с расследованием убийства.