Гражданин начальник

Сразу отпали бы многие вопросы. Не исключено, что следствие могло закончиться прямо сегодня.

– Сегодня? – усмехнулся Колов. – Круто. – Он встал, прошелся по кабинету. Пафнутьев убедился, что и брюки у генерала позволяли ему прямо сейчас отправиться на парад. – Тебе часто приходится расследовать дела, связанные с убийствами? – спросил Колов.

– Не очень – это как?

– С подобным я сталкиваюсь в первый раз, – смешался Пафнутьев. – Но следователем работаю достаточно долго, насмотрелся всякого, – попытался он поправить свой авторитет.

– Но убийство – первое?

– Это чувствуется, – Колов вернулся к столу и сел.

Помолчал, глядя на лежащие перед ним бумаги. Наконец поднял глаза на следователя. В его взгляде не было уже ни улыбки, ни готовности вести разговор.

– Прости, но у тебя облегченный подход к делу. Вот найдется письмо, вот раздастся голос автора с того света – и к вечеру следствие закончено. Музыка играет, барабаны бьют... Нет, Пафнутьев, так не бывает. Анцыферову, конечно, виднее, кому поручать следствие, не мне об этом судить.

.. Желаю успеха. А что касается письма... Если оно действительно было... Найдем. Удастся тебе помочь – будем рады. Не удастся – не взыщи. – Колов поднялся и протянул руку. Пафнутьеву ничего не оставалось, как пожать крепкую, суховатую ладонь бывшего боксера. – Будут новости – не таи, порадуемся вместе.

– Порадуемся, – обронил Пафнутьев. – Был бы повод.

В приемной он остановился у столика секретарши, ожидая, пока она закончит разговор по телефону.

– Все ему отдала, – прошептала Зоя, прикрыв трубку рукой.

– И письмо? – спросил Пафнутьев тоже шепотом.

В этот момент затрещал телефонный динамик и в приемной раздался смазанный голос Колова.

Зоя бросила трубку, перемазанную губной помадой, сделала прощальный жест – «Иди, ради бога! Хватит тебе здесь торчать! Иди, пока отпускают!». Уже выйдя в коридор, Пафнутьев еще раз придирчиво осмотрел себя – вроде все в порядке. Пуговицы, которым положено быть застегнутыми, – застегнуты, которым позволительно быть расстегнутыми – расстегнуты.

«Тогда нечего лыбиться», – проворчал он про себя и покинул мрачноватое здание Управления внутренних дел. На улице его встретило серое от зноя небо, слепящий свет, размякший асфальт. Сунув руки в карманы, Пафнутьев бесстрашно шагнул на залитый солнцем тротуар.

– Падай, падаль! Падай, ты убит! – закричал Андрей, не сдерживая восторга, когда увидел, что Пахомов, в которого он целился с пяти метров, рухнул на высохшую траву газона.