Падайте перед ним ниц.
В первый миг ей хотелось развернуться и уйти. Спасло привычное:
- Вера Дмитриевна?
Рядом стоял Панкратов и смотрел на нее, как будто понял ее состояние и ждал, предлагая поддержку. Отпустило. Сразу вспомнилось все: они команда, у них тут дело. Работа."
"К тому же из-за спины Верховцева показалась его молодая спутница. Тоненькая, в темном деловом костюмчике, подчеркивавшем стройную фигурку. Сосредоточенная, с портфелем в руках. У Веры перед глазами мелькнула картинка, вот они в клубе, и как Верховцев эту девочку целовал и тискал.
Если душевное смятение и было, оно мгновенно улетучилось. Осталась холодная злость и настрой на борьбу.
- Федор Михайлович, время. Вроде все на месте, но если кто-то опоздал, ничего страшного, догонят. Начинаем?
- Начинаем, - пробормотал шеф и двинулся в зал.
Приходилось Вере бывать хозяйкой такого рода мероприятий. Она прекрасно знала, как пригласить одним жестом всех и при этом умудриться улыбнуться каждому. Чуточку тепла, обаяния. Это создаст атмосферу.
А потом просто сесть за стол напротив бывшего и его любовницы. Да, она та еще извращенка и мазохистка. Но, в конце концов, это всего лишь работа. Главное, начать.
Передала всем участникам по файлу с пакетом предложений и приготовилась слушать доклад. Шеф волновался, возможно, ему понадобится ее помощь.
***
Что там говорил Панкратов, Александр слушал на автопилоте, потому что заранее продумал, что может всем этим людям предложить. И они примут. Вынуждены будут принять, у них нет альтернативы.
Он смотрел на Веру. Она сидела рядом с Панкратовым и буквально светилась. Взгляд, как будто у нее встроенная подсветка, энергия волнами. Александр помнил это ее состояние, просто никогда раньше не видел со стороны, всегда была с ним.
Зато видел не раз, как попадали под эту волну другие мужики, как жрали ее глазами, и как его это бесило. И дико заводило. Однажды, когда вот так на нее пялились мужики, он отодрал Веру в переговорной прямо во время перерыва. За стеной были люди, доносились приглушенные голоса.
Ему было похрен.
Ему и сейчас было похрен, так же, как и тогда. Он явственно слышал каждый всхлип, пока натягивал ее на себя, сжав в кулак рыжие волосы. Шея отвернута, он готов был вгрызться, пока бешено врывался и мял другой рукой ее грудь в вырезе блузки. У нее белая кожа и крупные темноватые соски, бархатистые на ощупь. Чулки. При нем она всегда носила чулки.
Флешбэк пронесся мгновенно, создавая полную иллюзию присутствия.
