Ему хотелось крикнуть Вере:
- На меня смотри!
Разделить с ней это.
Но лучившаяся энергией рыжая стерва на него не смотрела, она внимательно слушала что говорил этот хорек Панкратов и одобрительно кивала ему. Флешбэк схлынул, оставив стояк, досаду и отвратительное послевкусие.
Между тем, общие фразы закончились, пошел деловой разговор, и Верховцев понял к чему клонит Панкратов. Его аж умилило. Что он плетет? Что за наив, думать, что он поведется на эту ахинею. Выборность? Да тут нет никого, кто хоть отдаленно мог бы приблизиться к нему по мощностям и охвату рынка!
Или они признают его верх со всеми вытекающими, а у них нет других вариантов нет, или.
.. Ах или? Понятно.
- Достаточно, - проговорил он, опершись на стол. - Ваше предложение мне не интересно.
- Ну что ж, в таком случае не смею вас задерживать, - ответил Панкратов. - Было приятно познакомиться.
И добавил, как-то вызывающе смерив его взглядом:
- Надеюсь, мы еще встретимся.
А Вера похоже, того и ждала, уставилась на него с самой своей стервозной улыбкой.
- Всего доброго, Александр Всеволодович.
Это взбесило окончательно. Встал и ушел. Еле удержался, чтобы не хлопнуть дверью.
***
Выдохнуть ярость смог только в машине. Рядом возилась Вика, вытаскивая что-то из портфеля. Верхоцев искоса взглянул на нее.
- Я смотрела по консорциумам...
- Вика, - проговорил он с досадой. - Мало суметь найти нужную информацию в википедии и пересказать ее своими словами.
Девушка как окаменела, тут же замолчала и отвернулась к окну.
глава 53
Кроме Верховцева и еще двоих предпринимателей, предложение Панкратова объединиться в консорциум приняли все. Те двое пока воздержались, остались на позиции наблюдателей с определенными плюсами.
Мероприятие завершилось на хорошей позитивной ноте. Но с самого момента появления там Верховцева Веру не покидало ощущение, будто она как настоящий матадор выстояла корриду.
Они с шефом уже ехали обратно, а ее все никак не отпускало нервное напряжение.
Все-таки это невероятной траты сил далось ей - держать лицо, и замечать ничего, КРОМЕ дела. Не видеть ни Верховцева, который все то время, что шел доклад ядовитым высокомерием исходил, ни его красивой умненькой молодой помощницы.
НИЧЕГО, кроме дела.
Когда он ушел, Вера испытала колоссальное облегчение и дикую пустоту, но все это пряталось под зеркальной броней улыбки, что творится внутри, никто не узнает, ран не видно.
