Выветрить из себя, из легких, потому что дикое напряжение сводило затылок и плечи. Дать наконец утомлению притупить восприятие.
Раньше, когда еще была студенткой, Вера любила ездить в Ботанический сад. Поехала туда и сейчас. Тишина, ковер огненной листвы только начал покрывать дорожки. Покой, молчание. Бродить, раствориться в этом молчании.
Не думать.
Потому что и так все ясно.
И все логично.
И некого винить, только себя.
Почему-то вспомнилось одно видео с Ютуба, про испанскую корриду. Она тогда еще далекоидущие планы совместного отдыха строила.
Там... Вере и сейчас было жутко от увиденного, кулаки сжимались. Какой-то душевный предел, ступор. Но ассоциация ближе некуда.
Там бык на арене задрал лошадку. Долго трепал, а она наконец вырвалась - и бежать по кругу, наступая на свои потроха. Накачанная наркотиками лошадка просто не знала, что уже мертва. Вот так же и ее душа. После всего полная иллюзия выпотрошенности...
Только в отличие от лошадки, которая все-таки сдохла через два круга, она жива.
Надо привыкнуть к тому, что внутри пустота. Постепенно придут в порядок мысли, но это потом. Анализировать сейчас свои ошибки, рыться в воспоминаниях, выискивать, что и когда она проморгала, Вера не стала. Будет и этому время.
Когда сковывавшее ее напряжение отпустило и начала наваливаться усталость, Вера поехала домой. Не домой, поправила она себя, в квартиру Верховцева. Там как раз девчонки уже сгрузили Костику последнюю партию. отзвонились ей и уехали. Одна Люська осталась проследить, как наводят лоск девушки из клиниговой компании.
Однако долго она гуляла. На часах-то уже без малого два было, пока добралась. Уборка подходила к концу, а Люся доложила с порога:
- Лерка вернулась на работу, вечером придет к тебе помочь прибраться. Маринка сказала, что может Вовку на ночь забрать к себе. Там ему с ее пацанами...
- Не поедет он, - тихо проговорила Вера, разглядывая новыми глазами этот теперь уже чужой дом. Непривычно так.
Видимо поняв ее состояние, Людмила отвела Веру в кухню.
Насильно пихнула ей чашку приторно сладкого кофе, вытащила из шкафчика печенье.
- Ешь, не обеднеет твой...
Дальше пошли разные слова непечатные. Вера жевала молча, она ее почти не слышала. Она и голода-то не чувствовала. Однако большая чашка крепкого сладкого кофе и печенье оказались кстати. Даже как-то сил прибавилось.
- Ну что, не зря хоть ездила?
- Не зря, - кивнула Вера, но распространяться не стала.
Пока они были в кухне, уборка как раз и закончилась.
