Гребень Маты Хари

Плохо прорисованные лица смотрели на танцующих громил сурово и угрожающе, в руках появились винтовки с примкнутыми оловянными штыками, и эти штыки были направлены на злополучных танцоров.

Из строя оловянных солдат выдвинулся еще один – без винтовки, но зато с расписным красно-зеленым барабаном. Он ударил в него палочками и проскрипел, перекрывая хрип граммофона:

– Старый барабанщик, старый барабанщик, ему скоро девяносто лет… у него в шкафу, у него в шкафу, в платяном шкафу сидит скелет…

«Да что же это такое? – думал бригадир, продолжая кружиться все быстрее и быстрее.

Эта мысль показалась ему спасительной. Она все объясняла и позволяла выйти из идиотской передряги без урона для своего человеческого достоинства и авторитета.

«Точно, сплю!» – подумал он, успокаиваясь, и даже попробовал повернуться на другой бок и поправить одеяло.

Из этого, однако, ничего не вышло, он кружился все быстрее и быстрее и наконец оторвался от земли, точнее, от скрипучего паркетного пола, и продолжал кружиться под потолком.

Внизу тоже танцевали огромные, в человеческий рост, куклы с фарфоровыми очаровательными личиками, в бальных платьях из выцветших желтоватых кружев, и с ними бравые оловянные солдаты в потертых мундирах.

Среди всего этого вопиющего безобразия стоял продавец. Лысина его отбрасывала яркие блики. Он потирал маленькие ручки и говорил, запрокинув голову и глядя на бригадира:

– Нет, это вовсе не сон, милостивый государь! Это те самые неприятности, о которых вы мне так необдуманно говорили! Скорики-морики, лорики-йорики! Вот именно, бедные Йорики!

Лысина продавца стала еще глаже, чем прежде, и вдруг сама его голова превратилась в гладкий, отполированный временем череп с темными провалами глазниц.

И тут все это безумие разом прекратилось.

Замолчал граммофон, исчезли танцующие кукольные пары, исчез лысый продавец, да и сам магазин со всем наполняющим его барахлом тоже исчез.

Бригадир вместе со своими бравыми спутниками стоял на улице, рядом с закрытой дверью магазина, на которой висел большой амбарный замок. Темные окна покрывал густой слой слежавшейся пыли, и от вывески над дверью осталась только голая доска.

– Черт, зря только тащились! – проговорил Крыса. – Шеф будет недоволен.

«Что-то не так… – подумал бригадир.