Гребень Маты Хари

Несмотря на попытку маскировки, я узнала Матренина. И Алексей, похоже, тоже его узнал.

– Насчет жучка это была хорошая идея, – признал он, покосившись на меня.

Парень на переднем сиденье подкрутил какое-то колесико, и из динамика донесся низкий, хриплый голос:

– Что случилось? Зачем ты меня звала?

– Ты был осторожен? – проговорила в ответ Инка. – За тобой нет хвоста?

– Осторожен, осторожен! Видела – приехал не на своей машине, а на такси. Точнее, на двух такси, с пересадкой, чтобы не отследили. Так в чем дело? И что у тебя с лицом?

– Мелкие неприятности.

Не обращай внимания. Это сейчас неважно. А дело в том, что я узнала, где это находится. Точно узнала. Мы сейчас поедем прямо туда.

«Фольксваген» тронулся, выехал на проспект.

Мы немого выждали и поехали следом. Наш водитель держался подальше от «Фольксвагена», чтобы Матренин не заметил слежки. Упустить его мы не боялись: жучок в машине служил и маяком, так что мы все время знали, где находится наш объект.

В дороге Матренин с Инкой почти не разговаривали в отличие от нас с Алексеем.

– Так что же за фотография была у тебя в бумажнике?

Я решила не церемониться и держаться по-свойски.

– Фотография моей матери, – глухо ответил Алексей, – любительская, черно-белая, мама на ней совсем молодая. Она и умерла молодой, но там совсем молодо выглядит.

– А умерла она… – я снова наклонилась к его уху, – в девяносто пятом году.

– Откуда ты знаешь? – Он отшатнулся.

– От нее, – я показала глазами вперед, – она, видишь ли, была моей подружкой, самой близкой.

То есть это я так считала. А она – нет, так что, когда понадобилось, она подставила меня по полной программе под убийство того типа, Мамонова.

– Значит, он вовсе не твой бывший?

– Не-а, мой бывший там остался, – на этот раз я мотнула головой назад, – она с ним спала, чтобы на свою сторону перетащить. Впрочем, это оказалось нетрудно.

– Заклятая, значит, подружка.

– Ты спрашивал мать про отца когда-нибудь?

– Спрашивал, – он нахмурился и отвернулся, – она сначала отговаривалась, а потом сказала, что он умер.

Но фамилию его никогда не называла, боялась, видно.

– Правильно делала. Вот слушай. – Я коротко пересказала наш разговор с Инкой.

– Помню я этого следователя, – Алексей скрипнул зубами, – глаза оловянные, голос скрипучий. Мне тогда пятнадцать лет было, после убийства матери в полном шоке был, так и то сразу понял, что сволочь он та еще. Один раз он меня допрашивал, а после со мной и не говорил никто. Так что я понятия не имел, в чем дело.