Гребень Маты Хари

А тогда едва в психушку не загремел, у меня ведь, кроме матери, никого не было. В свое время все родственники от нее отвернулись. Хорошо, что квартира наша приватизирована была, а то бы меня в детдом запросто сдали. А так у матери на работе нашлись приличные люди, отстояли, опекунство оформили. Ну, потом уже сам свою судьбу в руки взял.

Только через несколько лет вспомнил, как мать разговор со мной завела буквально за несколько месяцев до смерти. Дескать, хотела подождать до моего совершеннолетия, но решила сейчас.

Наверно, смерть свою предчувствовала. И говорит она мне, что отец был ее намного старше, но ее очень любил и меня тоже. Но вот судьба так повернулась, что никак нельзя им было вместе быть.

Я тогда еще, помню, резко ответил, что все так говорят, пудрил ей папочка мозги, чтобы не жениться. Лучше бы денег давал на мое содержание, а то мы не больно весело живем на твою зарплату.

Ну, подросток, что взять… Она обиделась и сухо так говорит, что отец мой давно умер, но говорил ей перед смертью, что оставил кое-что ценное.

И что только она сможет эти ценности отыскать. Но сейчас про это говорить еще рано, раз я так агрессивно настроен.

И все, а потом ее убили, да еще так ужасно все было. Короче, было там сокровище или не было, но матери оно только несчастье принесло. Так что я выбросил все из головы, нужно было учиться и работать, не до сокровищ тут.

– Значит, было, раз такие страсти вокруг. Опиши-ка мне эту фотографию подробно.

– Да что уж… мама сидит в большой светлой комнате, вроде за городом, потому что в окне кусты виднеются.

А сзади на фотке надписи, какие-то цифры, буквы… рисунок даже… Так вроде бы полная бессмыслица.

Алексей только пожал плечами.

Через полчаса мы оказались на Большой Охте.

«Фольксваген» Инны свернул на проспект Энергетиков и наконец остановился возле задней ограды Георгиевского кладбища, которое чаще называют просто Охтинским. Через несколько минут мы подъехали и остановились неподалеку.

В «Фольксвагене» уже никого не было, но, приглядевшись внимательнее, мы увидели две фигуры, удалявшиеся по кладбищенской дорожке.

– Как жаль, что мы больше не можем их слышать! – вздохнула я, выбираясь из машины.

– Ну, почему же не можем… – Алексей переглянулся с тем парнем, который ставил жучок в Инниной машине. – Технический прогресс не стоит на месте…

Парень достал из машины плоский чемоданчик, открыл его и вынул прибор, отдаленно напоминающий фен для волос с длинной насадкой, заканчивающейся раструбом.