Грех во спасение

Маша протянула ему двадцать пять рублей и, заметив, что офицер смотрит на нее с недоумением, попросила:

– При случае выпейте за мой успех, прошу вас!

Офицер улыбнулся, взял деньги и произнес:

– Я преклоняюсь перед вашим мужеством, сударыня, и непременно выпью за счастливое завершение вашего путешествия...

Жандарм умчался к колонне каторжников, а Маша и ее спутники вновь тронулись в дорогу. Она убегала за горизонт и исчезала в такой немыслимой дали, что казалось, не хватит жизни, чтобы когда-нибудь достичь желанной цели, добраться до конца этого нелегкого пути.

..

После встречи с каторжниками они до самого Томска ехали без особых приключений, правда, недалеко от города их остановили какие-то люди, вероятно, с не очень добрыми намерениями. Из леса выехало человек пять или шесть верхом, они громко кричали: «Стой!» – и в руках двух или трех всадников Маша заметила ружья, но, к счастью, из-за глубокого снега разбойники не успели загородить дорогу. Ямщики, попадавшие, видно, и не в такие переделки, не заробели, привстали на козлах и погнали лошадей с оглушительными криками и свистом.

Тройки на полном ходу проскочили верховых. Антон, приставив ладони ко рту, прокричал, что они не купцы и у них нет с собой дорогих товаров. С тем и ускакали.

В Томск приехали в воскресенье рано утром и остановились отдохнуть на целый день в гостинице. Воспользовавшись остановкой, Маша сходила к обедне и неожиданно встретила в церкви хорошего знакомого Владимира Илларионовича, прежде часто бывавшего в их доме сенатора Строганова, который производил ревизию Томской и Енисейской губерний и через несколько дней возвращался в столицу.

Он первым признал Машу, пробился через толпу молящихся и растрогался до слез, увидев, что она сильно похудела и слишком утомлена дорожными тяготами. Строганов вызвался передать ее письмо Гагариновым, но Маша взяла с него слово, что он ни в коем случае не расскажет, как она выглядит, и устно сообщит лишь, что путешествие идет успешно и она надеется быть в Иркутске гораздо раньше намеченного срока. ..

В письме она постаралась не упоминать о неприятностях, встречавшихся на ее пути, писала только о забавных случаях и о поразительном гостеприимстве сибиряков, о красотах местной природы, сознательно вводя князя и княгиню в заблуждение и представляя свою поездку чем-то вроде увеселительной прогулки.

Но если б все было так, как она замышляла.