Грех во спасение

– Смотри, барыня, – обернулся к ней ямщик, – вон где маньчжур живет!

Приземистые, бурые от прошлогодней травы холмы сползали волнистой лентой к югу, а за ними виделись уже более высокие горы. Там была заграница, и по виду она ничем не отличалась от той желтой и безрадостной степи, что расстилалась сейчас перед глазами Маши и ее спутников, – такая же холмистая и безлюдная...

...Или от Перми до Тавриды,От финских хладных скал до пламенной Колхиды, —вспомнилось вдруг Маше, —

От потрясенного КремляДо стен недвижного Китая,Стальной щетиною сверкая,Не встанет русская земля?.

.Постоянное покачивание и тряска мешали сосредоточиться на какой-то одной мысли, но Маша нашла себе занятие: стала сочинять оправдательную речь, которую она постарается произнести при первой встрече с Митей. Требовалось не только упредить его гнев, но и дать знать об истинных причинах ее приезда, и все это в присутствии надзирателей, а они непременно заметят любой ее промах...

Мысленные упражнения в красноречии на некоторое время отвлекли девушку от созерцания убогих пейзажей, хотя худые предчувствия продолжали мучить ее всю дорогу до Читы.

Как и предупреждал губернатор, им встретилось очень мало поселений. Казачьи станицы стояли вблизи границы, а вдоль тракта на их пути лежали лишь три небольшие деревеньки, где они смогли купить молока и хлеба.

Из местного населения чаще всего попадались буряты, кочевавшие по этим пустынным местам с многочисленными табунами коров, лошадей и овец.

До Читы Маша ехала почти впроголодь. Зарин не обманул ее: на станциях, которые содержали в большинстве своем буряты, им предлагали сушеную или соленую говядину, а то и вовсе сваренную большими кусками очень жирную баранину, и Маша случайно заметила, как старая бурятка, вынимая мясо из чугунного казана, складывала его на деревянное блюдо, постоянно облизывая при этом пальцы.

Теперь даже под угрозой голодной смерти Маша не пожелала бы прикоснуться к подобному обеду. Она понимала, что нельзя быть такой брезгливой, жизнь ее ожидает не самая лучшая, а привыкать придется и к более неприятным вещам, однако перебороть себя не могла.

Но ее охранники и, что удивительно, Антон не обращали на подобные пустяки никакого внимания и с аппетитом поедали все, что им предлагали на станциях, запивая мясо кирпичным соленым чаем с топленым жиром.

Все это было менее страшным по сравнению с тряской, которую они испытывали, передвигаясь по не слишком обустроенным дорогам этой богом забытой окраины Российской империи.