Грех во спасение

Заводской пруд, широкий у запруды и уходящий узкой горловиной в распадок, как голубое треугольное зеркало, врезан в зеленую рамку берегов. По пологому скату противоположного берега протянулись улицы заводской слободки с крохотными издалека избами и уже зазеленевшими пятнами огородов. Казачьих домов с утеса не рассмотреть, их скрывает край сопки. Но хорошо видны площадь, на которой с одного ее края поблескивает золочеными куполами церковь, с другого – распахнула призывно двери лавка местного купца Шевкунова, а с третьего – темнеет громада острога.

А над площадью, угнездившись на покатом холме, возвышается здание заводской конторы с красной крышей, выкрашенное в тот же желтый цвет, что и острог. Но вокруг конторы менее высокий забор.

Ниже запруды в глубоком распадке разбросаны заводские здания и мастерские. Среди них выделяется грузная, словно беременная баба, закопченная башня доменной печи, подпираемая отвалами темно-сизой руды.

Маша с трудом подавила вздох разочарования.

Сколько ей еще наблюдать эту изрядно надоевшую картину, одному господу богу известно, и в его лишь воле помочь им с Митей или оставить навсегда в этих краях в наказание за те грехи, что они уже успели совершить.

Прасковья Тихоновна отвела от лица березовую ветку, оглянулась на отставшую Машу:

– Поспешаем, девонька! Теперь до ключей рукой подать.

И в то же мгновение сонную тишину изленившегося леса пронзил отчаянный женский крик, особенно поразивший Машу тем, что в нем было больше ярости, чем страха.

Женщины застыли на месте, испуганно переглянулись и, не раздумывая более ни секунды, ломая кусты, поспешили на голос. Выскочили на поляну и остолбенели.

Нагая женщина с распущенными мокрыми темными волосами отбивалась от трех наседавших на нее казаков. Она прижалась спиной к толстому стволу сосны. Судорожно вздернутая вверх рука сжимала кривой сосновый сук. Сверкнула на солнце капля воды на розовом соске высокой полной груди...

Женщина взметнула еще выше над головой свое оружие и вновь яростно и истошно закричала.

Никто из четверых не заметил появления Маши и Прасковьи Тихоновны, застывших на месте от неожиданности.

Оказавшийся ближе всех к женщине рослый чубатый казак с лицом, залитым кровью, ринулся на нее.

– Убью! – страшно закричала незнакомка, но чубатый каким-то образом увернулся от удара, перехватил ее руку, заломил за спину и, выбив сук, рывком бросил женщину себе под ноги.