Грех во спасение

Граф так же неожиданно отодвинулся от нее и окинул взглядом съежившуюся под одеялом женскую фигурку:"

"– Я и сам очень бы хотел это знать, дорогая Мария Александровна! Но после нашей первой и, надеюсь, не только мне достопамятной встречи меня словно зельем каким колдовским опоили. Днями и ночами только о вас и думал, не спал, службу забросил, пока Государь не вызвал меня и не заставил признаться, что уже не мыслю своей дальнейшей жизни без вас, дорогая. Возможно, в старые времена вас за подобный приворот, как ведьму, в колодце утопили или, того хуже, в костер бросили бы, но вы, похоже, и не к таким испытаниям готовы.

Неужели вы по правде так любите Митю и действительно намерены пожертвовать ради него всем, что имеет свойство исчезать без возврата: молодостью, красотой, счастьем? Неужели вы никогда не задумывались о своей жизни здесь через год, пять, десять лет? Вы не представляете, насколько способен изменить мужчину тяжелейший труд в рудниках! Он превратится в злобное и усталое существо, которому будут безразличны и ваша любовь, и ваша забота. .. Жизнь станет для вас сплошным кошмаром, дорогая Мария Александровна, но тогда уже никто не поможет вам избавиться от него...

– Вы никогда не поймете меня, граф! – произнесла Маша устало. – Вы склонны видеть в моих поступках что угодно, но только не любовь. Возможно, потому, что вам никогда не удастся испытать подобного чувства!

– Откуда вам знать, что я могу испытать, а что нет? – Лобанов неожиданно для Маши сполз со стула, опустился на колени и уткнулся в ее ладони лицом.

 – Если сумеете, простите за то, что по моей вине вам пришлось сегодня страдать! Поймите, я был в отчаянии, когда понял по вашему лицу еще тогда, в Терзе, что вы ненавидите меня! Да, я был в полнейшем отчаянии, ведь я так стремился увидеть вас! Клянусь, никогда, даже в юности, мое сердце так не билось, как на пороге вашего дома! Казалось, оно вот-вот выскочит из груди и побежит вприпрыжку впереди меня. Я готов был припасть к вашим ногам и целовать их в обмен на ласковую улыбку и несколько приветливых слов. А вместо этого я увидел в ваших глазах лишь ненависть и презрение...

– Признайтесь, граф, у вас нет никаких доказательств, что я готовила Митин побег? – не совсем учтиво перебила словоизлияния графа Маша, поразившись внезапной догадке.

Лобанов исподлобья виновато посмотрел на нее и покачал отрицательно головой:

– Каюсь, мне это пришло в голову в тот самый момент, когда я увидел вас после слишком долгой для меня разлуки.