Грех во спасение

Васена до сих пор не появилась, и Антон пояснил им, что она попытается пробраться к лагерю и заранее убедиться в том, что Цэден не задумал ничего плохого.

Время текло, словно смола по стволу дерева, медленно и почти незаметно. Вдруг громко и пронзительно три раза подряд прокричала в отдалении кедровка. Антон встрепенулся, прислушался и радостно сказал:

– Ну, все в порядке, Мария Александровна, Дмитрия Владимировича освободили. Сейчас все трое здесь будут.

– Господи, откуда ты знаешь? – Маша побелела от волнения и прижала руки к сердцу, боясь, что оно выпрыгнет из груди.

– Кедровка в клюве принесла, – улыбнулся слуга.

– Васена? – понимающе посмотрела на него казачка. – Я еще удивилась, что это кедровка так странно голосит, с перерывами, будто кукушка кукует.

– Васена, – кивнул, подтверждая ее догадку, Антон, – видно, она их у лагеря встретила.

Через четверть часа на небольшую каменистую площадку, свободную от камней, въехали три всадника. За одной из лошадей бежал совсем еще маленький жеребенок.

– Митя, – вскрикнула Маша и, не разбирая дороги, бросилась к подъехавшим.

Цэден и Васена уже спешились и помогали сойти с коня Мите. Он сильно похудел, оброс бородой, а сквозь рваную одежду проглядывало голое тело. Он был бледен и смог лишь только улыбнуться Маше да слегка сжать ее ладонь, когда она попыталась обнять его:

– Подожди, дорогая, мне что-то очень плохо.

– Что с ним? – Маша со страхом наблюдала, как Митя, теперь уже с помощью Антона, осторожно присел на камень и вдруг, скривившись от боли, схватился за живот и повалился с камня на землю.

Васена вскрикнула, вырвала из рук Антона большую жестяную кружку, подбежала к лошади с жеребенком и нырнула ей под живот. Лошадь испуганно всхрапнула, а Цэден, сорвав с пояса фляжку, ринулся на смену Васене, когда девушка подбежала к Мите с полной кружкой пенящегося кобыльего молока. Приподняла Митину голову и заставила его выпить все молоко.

Митю стошнило, но Васена и Цэден еще по два раза пробежались до кобылицы и обратно, вынудив Митю выпить не менее пяти или шести кружек молока.

Наконец Митю перестало тошнить. С помощью Антона он приподнялся с земли и сел, привалившись к камню. Боль отступила, но он все еще держался за живот. Крупные капли пота выступили у него на лбу. Он медленно смахнул их рукой и открыл глаза.