Грех во спасение

Но если судить по солнцу – оно с гораздо большей настойчивостью проникало в трещину, высветив на песке золотистую дорожку, – шел уже восьмой час утра.

Наконец ощутимо потянуло сквозняком, и Маша почувствовала едва различимый запах нагревшейся на солнце хвои. Лошади сразу же приободрились, прибавили шаг. И вскоре впереди забрезжило тусклое серое пятно – выход на поверхность.

После темноты солнце казалось еще более ослепительным, зелень ярче, а запахи сильнее. Позади остался черный зев трещины, а перед ними раскинулась огромная горная страна.

Высоченные пики, с протянувшимися вниз языками осыпей, с редкими зелеными заплатами альпийских лугов, рыжими пятнами тундровых болот, вознеслись к небу белоснежными вершинами, одетыми в пышные папахи облаков. Гордые и неприступные, с презрением взирают они на все, что лежит у их подножья, а всякого, посмевшего нарушить их покой, посягнуть на их девственную чистоту, встречают лавинами и камнепадами, густыми туманами и метелями, которые не прочь замести пути-дороги даже в разгар лета. Суровы и неприветливы горы, и горе тому, кто очертя голову пытается преодолеть их. Они не прощают легкомысленного к себе отношения и карают скоро и беспощадно.

А внизу на подходе к каменным громадам, как зеленое пушистое одеяло, лежит тайга, такая безмятежно-тихая издали, такая заманчивая, такая ласковая, что хочется погладить ее рукой. Но вблизи, особенно для новичка, строга она и таинственна. В этом нетрудно убедиться, стоит лишь углубиться под сень гигантских пихт высотой в многоэтажный дом или забраться в диковатое ущелье, где, кроме камней и неба над головой, только посвист ветра да запах гнилого дупла.

Тут уж будь начеку! Таежные тропы не менее опасны, чем горные. Здесь – чащи карликовой березки и кедрового стланика, из которых трудно выбраться. И бурелом, что непременно вздыбится на пути, потянется когтистой лапой к непрошеным гостям. И ржавое болото. Захлебываясь от жадности, оно попытается проглотить очередную жертву и, не справившись, огорченно зачавкает под ногами.

И повсюду – пугающий сумрак, проникший под низко нависшие лапы елей и пихт с застоявшейся под ними, точно вода в пруду, тишиной, где хруст ветки, падение камня, крик кедровки заставляют вздрогнуть и оглянуться в тревоге: не погоня ли это?

Перекусив на скорую руку, двинулись дальше, к перевалу. Его седловина уже явственно виднелась над вершинами деревьев.