Папа стоит в паре метров от машины, сверкает глазами. Он зол. – Ну а твой друг, как видишь, совсем не против. Так что, пап, дай проехать.
Сама же оглядываюсь по сторонам. Смотрю на рядом стоящий автомобиль и прокручиваю в голове, как бы испортить замечательное настроение оперативника. Завожу мотор и выруливаю налево.
Да простит меня мужчина, который, склонившись к забору дома, наблюдает за нами, затягиваясь сигаретой. Не хотелось бы ему навредить. Моя цель разозлить Захарова и вывести его из себя.
Услышав противный скрежет металла, кривлюсь.
Настолько становится неприятно от этого звука. Я задела второй автомобиль, и очень сильно. Но натягиваю на лицо улыбку и торможу через пару метров, оборачиваясь к Захарову. Жду, когда он начнет орать. Но он, склонив голову набок, внимательно смотрит на меня. И ухмыляется.
Кхм… Не нравится мне это. Что, Захаров, решил играть по моим правилам? Однако мне это совсем не по душе.
Он открывает дверь и смотрит назад.
– Не ворчи, Афанасьев. Потом разберемся. За мой счет, естественно, – сказав, захлопывает дверь.
– Поехали, Мирослава. Жми на газ.
Сжимаю руль до побелевших костяшек, мысленно матерясь в адрес Тимура. Что-то идет не так. Кажется, сегодня не мой день. Но он только начался. Еще есть время…
– Эмиль сказал завтра в девять быть у него, – говорит, откидываясь на спинку сиденья. – Никогда не сидел на переднем пассажирском. А это, оказывается, настоящий кайф.
Черт! Специально меня дразнит, провоцирует сукин сын! Но я решаю игнорировать его последние слова.
– Отлично. Надеюсь, не будешь везде сопровождать меня?
– Смотря где.
– Нигде, Захаров, – останавливаюсь у светофора, поворачиваюсь к нему лицом, замечая на себе пронизывающий насквозь взгляд мужчины. – Нигде. Не будешь. Или ты меня снова в клетке запереть решил? – злобно усмехаюсь. – Куда дальше ехать? Я дорогу не помню.
– Не собираюсь я тебя в клетке держать, Мирослава. Выбрось эту ерунду из головы. Все отлично будет. Начиная с сегодняшнего дня.
Оказавшись у совсем незнакомого дома, Тимур просит остановиться именно тут.
Мы выходим, поднимаемся в лифте. Ничего не спрашиваю. Знаю лишь, что я сдержу свое слово. Ни слова он от меня не услышит, когда я зайду в квартиру.
– Здесь мы будем и бесить, и любить друг друга, Мирослава, – открывает дверь и приглашает внутрь. – Заново любить. Совсем иначе.
Я закатываю глаза. Разуваюсь. Эта берлога намного крупнее той, где держал меня Захаров около месяца. Намного лучше и комфортнее, что ли. Нет ничего отталкивающего.
