Чай вроде бы не горячий, но лицо Захарова сразу меняется, потому что на белоснежной рубашке образовывается огромное пятно.
Нет я, конечно, обожаю его злить и выводить из себя. Это настоящее наслаждение. Но только бог знает и видит, что я сделала это не специально. Захаров спешит. В такие времена я стараюсь не быть язвительной.
– Мира! – рявкает так, что я вздрагиваю.
За несколько дней, которые мы живем вместе, я сделала все, чтобы увидеть его вот эту реакцию. Но добиться этого у меня не получалось. А сейчас… На мгновение становится обидно.
Не знаю, почему меня так задевает этот прожигающий насквозь яростный взгляд. Поднимаю глаза, тяжело вздыхая. Но точно так же сразу опускаю.
– Мирослава, – чуть мягче продолжает Захаров, будто почувствовав мое напряжение. – Я спешу. Хотя бы сегодня можешь оставить свои детские поступки?
«Я не специально!» – хочется ответить, но я прикусываю свой язык. Не сдамся. Не так быстро.
Обхожу Захарова, покидаю кухню. Поспешно натягиваю на себя платье, выхожу из комнаты.
Без макияжа. Волосы высушат на работе. Убираю их в пучок. Пусть Захаров сам подвозит меня. И желательно сейчас. С водителем я не поеду. И да! Мне плевать, что он опаздывает. Ненавижу несправедливость, хоть умом и понимаю, что оснований у Тимура не верить в то, что сделала я это не специально, нет. Я почти каждый день его нарочно раздражаю.
Обувшись, он выходит. А я следом. Ну вот теперь можно язвить.
– Я с тобой поеду, – говорю и опускаю взгляд на его рубашку.
Сменил, конечно же.
– Меня ждут, Мира. Важное совещание. Поверь, я бы предпочел выслушивать от тебя всякую ерунду, играть в игры, чем по совещаниям таскаться. Но не сегодня.
– Важное, говоришь?
Заходим в лифт. Я цепляюсь с Захаровым взглядом в отражении зеркала. Тимур качает головой, встает напротив.
– Очень, Мира. И хотя бы сегодня я надеюсь на твое понимание.
Я улыбаюсь. Никакого понимания, дорогой. Как же я люблю, когда он ведет себя так, будто зависит от меня.
– Нет, – цокаю языком.
– Я хочу поехать с тобой. Или совещание важнее меня? – еще и бровь вопросительно приподнимаю.
Скрестив руки на груди, смотрю на него в упор. Стоп. А почему я телефон не взяла? Черт! Придется как-нибудь без него обойтись.
Теперь Захаров улыбается. Уголки его губ приподнимаются, и я вижу небольшие морщинки. Упершись рукой в стену за моей спиной, Тимур заглядывает в мои глаза. Я смотрю на него снизу, в зрачки, которые будто становятся еще больше.
