Она плачет, влажной ватой вытирая мой подбородок.
– Где он? – тихо спрашиваю я.
– За решеткой, – мужской голос доносится сбоку. Обернуться нет сил, но я заставляю себя. – В больницу тебя надо увезти. Сестра была против. Сказала, ты ругаться будешь, когда в себя придешь, – грустно усмехается. – Подняться сможешь? Давай помогу…
Медовые глаза смотрят с сочувствием. Губы мужчины превращаются в две тонкие полоски. Почему-то он отворачивается от меня. Точнее, отводит взгляд. Так делают, когда врут или же чувствуют себя виноватым.
– Она не пойдет, – отвечает вместо меня Машка. – Ненавидит больницы.
– Нужно. Я хочу убедиться, что с ней все хорошо. А потом увезти вас в участок. Девятый час. Надо показания ваши взять, чтобы…
– Я могу… Показания, – схватившись за плечо, пытаюсь встать с дивана.
– Не надо, Мир. Ну, пожалуйста, – всхлипывает сестра. – Мира. Мирочка, ты себя в зеркало видела? Давай оставим на потом. Ведь можно же через пару дней хотя бы, да? – обращается к мужчине.
– Маш, они сто раз в сутки видят избитых женщин в участке.
Думаешь, пялится на меня будут? Ну и пусть, – невесело усмехаюсь. – Я… Переоденусь только. Потом можем ехать.
– Давай все-таки сначала в больницу, – настаивает мужчина.
– Нет, я туда не поеду. Пару пощечин съела. Ничего страшного, – касаюсь рукой лица. Оно словно горит. – Только показания, да?… А потом домой меня привезете?
Он кивает.
Еле дохожу до спальни, падаю пятой точкой на кровать. Маша помогает стянуть кофту. Помогает одеться.
Я чувствую себя маленькой девочкой. Беззащитной такой, слабой. Однако эта девчонка упорно пытается выставить себя сильной. Ничего подобного… С виду она храбрая. С острым языком. А на самом деле нуждается в заботе…
– Прости меня, Мира, – шепчет сестра. Ее глаза наполнены слезами, лицо красное. – Я не смогла его остановить.
– Глупышка, – вытираю влагу с ее лица. Плечо ноет, голова тоже. Но завтра будет еще больнее… – Его невозможно остановить, когда он в бешенстве. Зато избавились.
Избавились… Мечтали об этом давно, но почему-то сейчас совсем не весело от новости, что брата теперь никогда не будет в нашей жизни. Это не факт. Тимур сам признавался, что он слишком скользкий."
"Захаров… Моя самая большая боль – ты.
– Я тоже еду. Ведь мои показания тоже нужны? Чем угодно помогу. Но сестру я одну не оставлю! – восклицает Маша.
Мужчина кивает несколько раз, пробегая по мне взглядом. Он качает головой, однако ни слова не говорит.
