Она, ошеломленная, сбежала вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, и оказалась на Мэдисон-авеню.
Сев в машину, сразу отправила матери эсэмэс: «Сделано. Только что вышла от агента. Старый умер. Этот новый. Британец. Оставила ему рукопись. До скорого. Целую, Лиз». Она перевела дух и позвонила обеим дочерям. Кэрол была в транспортной компании: подбирала коробки, чтобы паковать вещи для переезда в Лос-Анджелес, а Софи в Бостоне готовилась к занятиям.
Лиз отправилась домой, стараясь убедить себя, что книга для нее не важна.
Если агенту не понравится, она раньше или позже еще что-нибудь напишет. К тому же он был слишком смазливым. Кто-кто, а агент с внешностью киноактера ей был совершенно ни к чему. Работа с таким мужчиной сбивает с толку. Лиз приехала домой, распаковала чемодан и постирала три загрузки. Потом вышла за продуктами, а вернувшись, приготовила обед и большую порцию зеленого салата. Такая трапеза, конечно, и рядом не стояла с элегантной сервировкой и изысканными блюдами на яхте. Тяжело было снова возвращаться к повседневным реалиям.
Она чувствовала себя Золушкой, у которой карета вновь превратилась в тыкву, а кучера – в мышей. Заснула она в девять вечера у себя на кровати, не раздеваясь, с включенным светом, а проснулась на следующий день в девять утра от телефонного звонка. В первое мгновение Лиз подумала, что еще находится на яхте, но быстро очнулась – она была дома.
– Доброе утро! Надеюсь, я звоню не слишком рано?
Это был голос Эндрю Шипперза.
– Нет-нет, что вы! Я обычно встаю гораздо раньше.
У меня немного сбился ритм из-за смены часовых поясов. Я только-только встала.
– Знаете, у меня для вас хорошие новости. Права оказалась не золовка, а мать. Вчера вечером я прочел вашу книгу, она просто гениальна. Это одно из самых необычных, прелестных и блестящих литературных произведений, которые мне доводилось читать за многие годы.
– Вы… Вы не шутите?… Это правда?…
Лиз чуть не разрыдалась. Она потеряла дар речи, как накануне. Только теперь она улыбалась, а по щекам текли слезы радости и облегчения.
Она не сознавала, как важна для нее эта книга, и сказанное только что агентом было для нее как выигрыш в лотерее. Ей хотелось кричать от восторга.
– О Господи! Она вам понравилась?
– Не просто понравилась, а очень понравилась. И если вы не позволите мне быть вашим представителем, я приеду к вам домой и буду вас уговаривать. Я хочу продать эту книгу.
– Господи! – повторила она. – Да, конечно. Продайте ее. Я хочу, чтобы вы меня представляли.
