Он никогда не вмешивался в ее решения, только помогал их принимать и поддерживал ее, как в свое время делал Джо. Оба мужчины признавали ее гениальность, не чинили препятствий и не боялись высказывать свое мнение. Она всегда прислушивалась к их советам и учитывала их. В каком-то смысле Питер продолжил то, что делал Джо, хотя полного совпадения не было – Оливия не была за ним замужем и не имела от него детей. Но это лишь делало их свободнее. Они уважали независимость друг друга, что было идеальным решением в их возрасте.
Это была новая глава в их жизни, близкая к концу книги, хотя гены Мэрибел давали обоим надежду на то, что они еще долго будут вместе.
Они никогда не говорили о браке, поскольку для них это было абсолютно неприемлемо. Эмили было шестьдесят два года, она могла еще пережить обоих, тем более что была моложе Оливии. Правда, здоровье было подорвано многолетним пристрастием к алкоголю: у нее было больное сердце. Оливия никогда не рассчитывала стать женой Питера.
Они были довольны, оставаясь любовниками, а конфиденциальность скорее добавляла романтики их отношениям."
"В тот вечер они рано удалились в спальню и занимались любовью впервые после ее приезда. Это было, как всегда, чудесно. После они нежились в огромной ванне, и Оливия рассказывала о путешествии. Питеру оно представлялось сказочным. Деньги, которые он заработал за свою жизнь, составляли лишь небольшую часть нажитого Оливией состояния, но их вполне хватало.
Он разумно их вкладывал и мог позволить себе делать ей щедрые подарки. Она всегда носила на руке золотой браслет, и никто из ее детей не знал, что это подарок Питера. Она говорила, что купила его сама. То же самое она говорила о паре сережек с бриллиантами, которые получила на их десятую годовщину и которые очень любила. Теперь, за исключением помолвочного кольца – подарка Джо – и обручального, она носила только украшения, подаренные Питером. Двое мужчин, которых она любила, были бесконечно добры к ней.
На следующий день они сходили за продуктами, послушали музыку, долго гуляли, несколько часов провели за чтением, а потом опять легли в постель. Питер признался, что постоянно о ней думает и хочет ее, на что Оливия рассмеялась:
– Ты, похоже, помешан на старухах, – поддразнила она, – но я этому очень рада!
Она была в хорошей форме, тело у нее всё еще оставалось красивым, но семьдесят – это не двадцать два.
