Оливию эта идея очень обрадовала. Она знала, что дитя будет в хороших руках, а они с Джо смогут целиком посвятить себя работе. Муж настаивал, что будет во всем помогать, чтобы и она могла работать. Это было идеальное решение, благодаря которому незапланированная беременность стала не столь огорчительной. Мэрибел же была в полном восторге. Забота о малыше представлялась ей гораздо интереснее работы в магазине. Она этим бизнесом занималась многие годы, и он просто перерос ее, благодаря Оливии и Джо.
Что касается Оливии, у нее не было времени сидеть дома.
Изменения, которые она хотела внедрить, были принципиальными и не терпели отлагательств.
Она работала вплоть до последнего дня беременности. Они с Джо поздним вечером в офисе занимались бухгалтерией и учетом складских запасов, когда у нее отошли воды. На мгновение Оливия испугалась. Это началось. Это было реальностью. Джо подбодрил, успокоил ее, позвонил Мэрибел и врачу и отвез ее в больницу. Он не хотел оставлять ее одну, но ему не разрешили присутствовать при родах.
Двенадцать часов он просидел в приемном покое, иногда к нему выходила Мэрибел сообщить, как идут дела. Она сказала, что первые роды всегда проходят долго, но Оливия держится молодцом. Он ужасно беспокоился и надеялся, что ей не придется сильно мучиться. Он очень любил жену и переживал из-за ее первых родов.
Для Оливии всё оказалось труднее, чем она представляла. Но она боялась бы больше, если бы заранее знала, насколько будет больно. Филипп весил чуть больше трех с половиной килограммов, и когда Джо наконец увидел жену после родов, она была измученной и бледной.
В тот момент он любил ее сильнее, чем когда-либо, а их малыш был самым прелестным из всех. Они оба плакали, глядя на него, а Джо впервые взял сына на руки. Рождение сына казалось ему чудом, но ей – самым тяжелым испытанием. Однако уже на следующий день, немного придя в себя, она увидела, какой чудесный у нее малыш. Первые несколько дней Оливия кормила сына грудью, а потом его перевели на бутылочку, чтобы ночью кормить малыша могла Мэрибел.
Джо не хотел, чтобы Оливия переутомлялась, считая, что она и так пережила достаточно тяжелое испытание. Когда спустя неделю он забирал Оливию и сына домой, то обращался с женой как с хрупкой стеклянной статуэткой. Оливия пыталась убедить мужа, что чувствует себя хорошо. Ей было двадцать три года, и оба, мама и малыш, были здоровыми и сильными."
"Мэрибел не спускала внука с рук и буквально тряслась над Филиппом.
