Она никогда этого не делала.
– Я ела салат в офисе перед уходом, – ответила она, укладывая в чемодан очередное открытое платье. Филипп прикинул, что если жена на протяжении двух недель будет по четыре раза на дню менять наряды, то всё равно не обновит всего, что накупила."
"– А ты голоден? – спросила Аманда. По выражению лица было видно, что она надеется на отрицательный ответ. Не до кухни сейчас. Завтра отъезд, надо рано встать.
– Я сделаю себе сандвич, – ответил Филипп и заметил: – Думаю, Джон и Сара полетят с нами одним рейсом.
Видно было, что эта перспектива его радовала. Братья хорошо ладили, несмотря на все различия между ними.
– Учитывая, сколько твоя мать потратила на аренду яхты, можно было бы оплатить и чартер для нас. Теперь перелет обычными рейсами превратился в кошмар.
Аманда заявила это таким тоном, будто всю жизнь летала только частными самолетами, хотя на самом деле никогда на них не летала, но очень хотела бы.
– Это было бы страшно дорого, – назидательно произнес Филипп.
– Я потратил бы скорее деньги на круиз, чем на перелет спецрейсом.
Чувствовалось, что это говорит благоразумный и предусмотрительный финансист.
Филипп прошел на кухню за едой, а когда вернулся, чемоданы Аманды всё еще были открыты. Жена делала вид, что следует определенному методу отбора вещей, но, по существу, она действовала по принципу «бери всё, что у тебя есть». Филипп никак не мог понять, что она будет делать со всем этим на яхте.
Но такой Аманда оставалась и на суше. В прошлом году на каникулы в замке, название которого она уже не помнила, она взяла с собой двенадцать чемоданов и сумок.
– Твоей маме всегда нравится, как я одеваюсь, – заметила она обиженно и повелительным жестом указала на чемоданы: – Теперь можешь их закрыть.
Это было напоминание Филиппу о том, какой предстоит круиз: Аманда будет выпендриваться, одеваться в новые вещи и смотреть свысока на его сестру и невестку, считая их скучными и плохо одевающимися особами.
Аманда никогда не предпринимала никаких усилий, чтобы подстроиться под остальных. Филиппа она расценивала как достойную добычу, остальные же ее не интересовали, и это было заметно. Филипп не решался приказать жене быть любезной с другими, поскольку это привело бы к взрыву. В отпуске она вела себя с ним теплее, но только когда у нее бывало настроение и когда они оставались наедине.
