Грехи отцов

Я объявляю кровный ритуал поглощения за то, что ты нарушил законы магии и создал крестраж. За то, что поднял руку на сюзерена. И самое главное твоё преступление, ты убил нерождённое дитя. Да, услышит меня мать Магия и станет свидетелем справедливости, над убийцей предавшим род.

Сколль оглянулся, посмотрел на пол и увидел, что находится в центре пентаграммы. «Проломить эту пентаграмму у меня сил точно не хватит, — подумал про себя Сколль. — Этот парень основательно подготовился к ритуалу. Сделать канаву и доверху залить её кровью.

Вычертить руны на бронзовых листах. Даже в моё время так не делали».

— Чего ты хочешь потомок? — спросил Сколль.

Я не стал отвечать ему, вместо этого стал петь агмы. Сколль вертелся в пентаграмме, пытаясь мне помешать, сбить с мысли. Но я очень долго готовился. Атам, который находился в моей руке, подлетел из моих рук и завис над землей по середине между мной и Сколлем. Я смотрел и ждал, когда Атам полетит в Сколля и убьет его. Но Атам полетел ко мне, и я почувствовал боль в груди, это значило только одно — я проиграл.

От боли моё сознание покинуло меня.

Очнулся я лежащим на снегу. Осмотрел себя и не обнаружил следов ран. О том, что в меня ударил Атам, напоминало только то, что там, где был нанесен удар, была ещё влажная кровь. В центре пентаграммы находился Сколль, который смотрел на меня с задумчивым видом. Наконец-то он заговорил:

— Я должен заплатить за то, что совершил. Но не вся вина на мне. Найди тех, кто виновен в случившемся, отомсти за то, кем стал наш род.

Освободи род от клейма. Будь достоин потомок. Ты неправильно выбрал ритуал, за это ты чуть не умер.

— Расскажи мне, — попросил я его.

— Даже после смерти на мне действуют обеты, — это последнее, что я услышал от Сколля, он махнул рукой и Атам, лежащий на земле, влетел в пентаграмму и ударил ему в грудь. Дальше начало происходить то, что описывалось в ритуале. Нас оплела энергия, которая из-за пролитой крови приобрела красный цвет, появились кровавые жгуты от Сколля ко мне.

Дух из крестража начал растворяться, в моё же ядро стало литься большое количество энергии. Я упал на колени, и стал кататься по снегу в позе эмбриона, боль от цепей, которые впивались в моё ядро, была ужасна. Я мечтал, чтобы сознание меня покинуло. Но энергия, наполнявшая меня, этого мне и не давала. И я услышал, как затрещала цепь. Сквозь слёзы, вызванные болью, я посмотрел на своё ядро, и в этот момент ядро раздулось до такой степени, что цепи порвались.