— Иногда людей ожесточает нищета, — тихо произнес он. — Мужчину охватывает беспомощность, его мучает мысль, что он не в силах содержать свою семью. Для большинства мужчин чувство беспомощности непереносимо.
— Вы тоже небогаты.
— О, обожаю, когда мне об этом напоминают.
Ева улыбнулась уголком рта. Ее рука потянулась к горлу, но бессильно упала. Она вспомнила, что медальон с изображением святого Христофора висит теперь на шее у капитана Кэтрин.
— Жаль, у меня нет сигары. В Лондоне я иногда покуривала, — призналась она.
— Сигара успокаивает нервы.
— Я так и думал, что вы рассказали мне не обо всех своих прегрешениях.
Ева снова слабо улыбнулась.
— Вы появились как раз вовремя.
— Мой кузен Йен предупредил меня, что Джона О’Флаэрти видели в городе. Я решил, что осторожность не помешает, и приехал раньше, надеясь опередить добровольцев. — Адам махнул рукой в сторону привязанной неподалеку лошади.
Ева о чем-то задумалась. Должно быть, погрузилась в воспоминания.
— Вы когда-нибудь чувствовали себя беспомощным, преподобный Силвейн? Оказывались всецело во власти обстоятельств?
«Ощущать себя беспомощным? Во власти обстоятельств?» Нет, пожалуй, Адам выбрал бы иные слова, чтобы описать то сложное и прекрасное чувство, которое он испытывал к Еве Дагган.
— Священникам нередко приходится блуждать в потемках, рассчитывая лишь на свое чутье.
— Ну, я бы сказала, у вас это неплохо выходит, — сухо заметила Ева. — Кажется, у вас особый дар.
Адам тяжело вздохнул.
— Ваш отец пил? — спросил он тем же ровным тоном, словно продолжая начатый разговор о детстве Евы.
Она медленно повернулась к нему. На ее лице промелькнула целая гамма чувств: недоверчивое выражение сменилось негодованием, а затем гримасой боли.
— А вот и подтверждение вашей прозорливости, — с горькой иронией, почти язвительно произнесла Ева. — В юности я ничего не могла поделать с этим. Отец пил и избивал маму, когда напивался. Я пыталась его остановить.
Готовясь задать следующий вопрос, Адам почувствовал, как мучительно напрягся каждый его мускул, каждая жила.
— Он бил вас?
Как только эти слова слетели с его губ, он понял, что знает ответ. Адам представил, как взрослый мужчина осыпает градом ударов маленькую девочку, и ярость сдавила ему горло, во рту разлилась горечь. Он ощутил звенящую пустоту в голове. «Я поверну время вспять, — сказал себе Адам, твердо веря, что действительно способен это сделать. Гнев придал ему убежденности. — Я исправлю зло, причиненное ей».
