Улыбка вышла скупой, в ней сквозила непреклонная решимость воина, идущего на битву. И все же Оливия улыбнулась. — Спасибо, Адам.
— Мне уйти?
— Как хочешь. Пожалуй, я еще немного посижу здесь, если ты не против.
Адам не возражал.
Идя к дому по садовой дорожке, он оглянулся. Оливия, слегка нахмурившись, рассматривала миниатюру. Возможно, искала что-то знакомое в чертах лица той юной девушки на портрете.
Перед сном Ева в последний раз зашла в покои Хенни. В гостиной ее обдало обжигающим жаром — в камине ярко полыхал огонь.
Когда она вошла в спальню, ей едва не стало дурно от жары.
Лежащая в постели Хенни, укрытая грудой одеял, выглядела вдвое массивнее и крупнее обычного. Ее лицо блестело от пота. Служанка что-то бессвязно бормотала. Еве показалось, что она различила слова «Постлуэйт» и «крысы», а потом «Ева» и «грубая, неотесанная девчонка». Ее охватила тревога. Желудок стянуло тугим узлом, к горлу подступила тошнота. Ева осторожно прижала ладонь ко лбу Хенни и испуганно вздрогнула, почувствовав сильный жар.
Больная внезапно застонала. Этот жуткий, потусторонний звук, не похожий ни на человеческий голос, ни даже на звериное рычание, заставил Еву похолодеть. Она беспомощно поправила раскиданные, смятые одеяла и заботливо подоткнула их непослушными, трясущимися от страха руками. Но Хенни, разметавшись на кровати, снова сбросила их с себя.
Ева в ужасе застыла, чувствуя себя раздавленной, пойманной в ловушку. Стало трудно дышать, грудь стеснилась, словно на нее навалился неподъемный груз.
Ей не у кого было искать утешения, кроме Хенни.
Если Хенни умрет…
Еве показалось, что у ее ног разверзлась пропасть.
Она ошибалась, уверяя Адама, будто ей не нужна защита.
«Иногда мы все нуждаемся в помощи, это естественно. И временами для разнообразия можно позволить кому-то позаботиться о вас», — сказал он.
И хотя Адам ее оттолкнул, хотя дружба с ней, похоже, навлекла на него одни несчастья, больше у нее никого не осталось.
Коснувшись рукой маленького золотого крестика на груди, Ева принялась читать молитву.
Она была полна решимости молиться безостановочно ночи напролет, сколько понадобится, лишь бы спасти Хенни.
Но никакая сила не могла заставить ее проронить хотя бы одну слезинку.
Адам не зря опасался, что его визит в дом пострадавшего семейства Питни, куда каждый месяц его приглашали на обед, выйдет неловким. Ни для кого не составляло секрета, что несколько недель назад он ударом кулака сбил с ног поклонника мисс Питни.
