Она сделала для Хенни все что могла. Привела к ней служителя Божия, чтобы тот помолился за нее. Если кто-то на земле и мог замолвить за Хенни словечко перед Господом, то это Адам Силвейн.
Ева не собиралась спать, она хотела бодрствовать. Но воля Адама оказалась сильнее ее воли, и ей пришлось уступить. Впервые с тех пор, как она в последний раз видела Адама, Ева уснула.
В темной, как гроб, душной комнате пахло гусиным жиром, травяными отварами и настойками, которые не смогли исцелить Хенни. Остро пахло потом и болезнью.
Опустившись на колени перед кроватью, Адам приложил ладонь ко лбу больной и едва не отдернул — ее голова пылала, как раскаленная печь. Взяв Хенни за руку, он начал молиться.
Женщина стонала и что-то шептала в забытьи. Обрывки фраз, слетавшие с ее губ, раскрывали Адаму историю ее жизни. Он разобрал имя Макбрайд. «Свернуть ему шею», — прорычала Хенни. Она беспокойно металась на постели, сбрасывала одеяла, молотя ногами воздух, и едва не опрокинула Адама мощным ударом.
Он продолжал молиться.
Адам старался дышать вместе с Хенни, отчаянно желая, чтобы ее дыхание стало таким же ровным, как у него, чтобы спал лихорадочный жар. Если бы он мог передать ей свои силы, вырвать Хенни из когтей болезни.
В комнате царила такая густая тьма, что Адама охватило странное чувство, будто он погрузился в океан вечности, где время невластно над людьми.
Адам не мог бы сказать, когда наступил перелом, когда Хенриетту перестала трясти лихорадка. Казалось, ее карета неслась к обрыву, навстречу гибели, и взмыленные лошади вдруг замерли на краю бездны.
Он продолжал шептать слова молитвы. Возможно, задремал. В вязкой темноте спальни молитвенное бдение легко перетекало в зыбкий полусон. Но что-то вырвало его из забытья. Адам вдруг понял, что слышит какой-то новый звук.
Тяжелое, затрудненное дыхание больной стало более спокойным и глубоким. Оно замедлилось и… выровнялось. Хенни мирно спала, широко разбросав руки и ноги. Болезнь отступила.
Выпустив руку женщины, Адам молитвенно сложил ладони и закрыл глаза.
У него вырвался прерывистый вздох.
«Благодарю тебя, Господи».
Он вдруг почувствовал, что его сотрясает дрожь.
Хенни слабо улыбнулась во сне и что-то прошептала. «Постлуэйт», — послышалось Адаму.
Это удивило его не меньше, чем внезапный перелом в болезни.
Ева вздрогнула и проснулась, чувствуя, как бешено колотится сердце. Обведя глазами комнату, она увидела Адама. Тот молчаливо наблюдал за ней, сидя на другом конце дивана.
