Разумеется, это совершеннейший абсурд, поскольку почти все имущество графа — неотчуждаемая собственность, доставшаяся его наследнику. А вслед за этим мистер Майлз Редмонд — тот Редмонд, знаменитый исследователь экзотических стран, он еще вечно возится с насекомыми и прочими тварями… словом, вы его знаете, так вот, он прочел в Лондоне лекцию о ядовитых пауках. В Америке водится паук, получивший название Черная вдова. Его самка убивает и съедает самца после спаривания. Лондонский свет пришел в восторг. Прозвище тотчас подхватили.
Оно намертво приклеилось к графине Уэррен.
Наступило недолгое молчание — Адам осмысливал услышанное.
Потом, резким движением взлохматив волосы, он отбросил их назад и простонал в досаде на себя:
— О боже!"
"Он с опозданием понял, что, сам того не желая, заговорил вслух.
— Думаю, ей часто приходилось слышать это нелестное прозвище, — лениво протянул Йен.
— Не в этом дело. Просто… я кое-что сказал ей сегодня…
Адам упомянул о пороке. «Нужна изрядная ловкость, чтобы настигнуть порок», — вот его слова.
Он лишь пошутил, только и всего. Но графиня вздрогнула, как от удара.
Он почувствовал, что задыхается от стыда, словно грудь сдавило железным обручем. Разумеется, принести графине извинения он не мог. Что бы он ей сказал? «Знай я, что вы известная кокотка, осторожнее выбирал бы слова»?
— Так ты сумел вовлечь в разговор Марию Магдалину? — поинтересовался Йен.
Адам медленно покачал головой.
— Как бы то ни было, старина… не вини себя. Я сильно сомневаюсь, что твоя «дикая птица» — хрупкое, ранимое создание.
Невинности в ней ни капли, — заметил Колин, не скрывая восхищения. — Эта женщина всегда превосходно знала, чего хочет и как добиться своей цели. Заполучив Уэррена, она достигла желаемого. Именно этого безжалостный свет и не может ей простить. Меня многое в ней восхищает, начиная с ее зеленых глаз и кончая честолюбием, в этом ей нет равных. И все же она настоящее чудовище — под шелковым покровом скрывается холодный металл. Женщины ее сорта и пальцем не пошевелят без причины — у них всегда что-то на уме.
Женщины ее сорта. Адаму внезапно вспомнились слова Мэгги Лэнгфорд: «Она не нашего поля ягода».
Он вновь увидел застывшую фигуру графини — рука судорожно прижата к груди, на щеках пламенеют два алых пятна — и вдруг осознал, что сам держится за сердце, будто ее боль передалась ему.
Украдкой опустив руку, он вцепился в пивную кружку.
В голове у него крутились обрывочные фразы, клочки только что услышанной истории леди Уэррен.
