Повсюду в комнате лежал толстый слой пыли и копоти: он покрывал занавески, мебель, стеганые одеяла на кроватях, печь и даже кошку.
Ева заметила, что у всех ребят на поясе висят корявые деревянные сабли, грубо выструганные из дубовых веток. На головах у двух мальчуганов лет шести красовались адмиральские треуголки, сложенные из обрывков старых газет. Третий братишка, чуть помладше, лежал на продавленном диване, обмотанный веревкой от плеч до колен, словно гусеница. Когда Ева вошла, старшие братья, склонившись над пленником, тыкали в него саблями.
— На помощь! — пискнул он.
— Тихо! — прошипел один из мучителей, кольнув братца клинком.
Младшая сестренка с откровенным восторгом наблюдала за расправой. Высокая девочка, должно быть старшая, стояла у печки и что-то мешала в котле. На бедре у нее тоже висела сабля.
Ева вспомнила пьесу о кровожадных пиратах, в которой когда-то играла на сцене театра «Зеленое яблоко». И, как временами случалось в решающую минуту, ее осенило вдохновение.
— Прошу внимания! — крикнула она.
— Я жду! — Все дети повернулись к ней и изумленно затихли. Прежде чем они успели пошевелиться или загалдеть снова, Ева заговорила громоподобным голосом, полным ледяной надменности, — так на театральных подмостках актеры изображают аристократов. — Я желаю говорить с вашим капитаном. Немедленно!
Ошеломленные дети, приоткрыв рты, молча смотрели на нее округлившимися глазами.
— Но… у нас нет капитана, — растерянно произнес один из мальчуганов. В его голосе слышалась тревога.
— Помогите, — шепнул его связанный братишка.
— Нет капитана? — Ева прошла в глубину комнаты и хмуро огляделась. — Нет капитана? Мы должны сейчас же это исправить. Ну-ка отвечайте: кто из вас старший? Живо!
Все головы, как по команде, повернулись к очагу.
— Это я. — Рыжеволосая девочка подбоченилась, прищурив голубые глаза.
— Имя? — рявкнула Ева.
— Кэтрин.
На мгновение у Евы закружилась голова, в сердце кольнуло. Казалось, какая-то сила отшвырнула ее на много лет назад, в прошлое. В худом бледном личике девочки она узнала себя.
Словно из зеркала, на нее смотрели глаза Кэтрин, видевшие слишком много для ребенка ее возраста. В этих глазах читались напускная храбрость, испуг и недоверие. Девочка часто ложилась спать голодной и пробуждалась в страхе, выбивалась из сил, чтобы помочь матери и спастись от отца. Но она еще не утратила надежды и не разучилась восхищаться. Эти чувства отразились на ее лице при виде Евы, красивой незнакомки в роскошной одежде.
