Греховный поцелуй

Через мгновение из ее уст раздалось нечто похожее на рыдание и смех одновременно.

Она подалась вперед, уткнулась лицом ему в грудь и пробормотала нечто вроде извинения:

— За что вы извиняетесь? — спросил он, обращаясь к ее темени. Он наклонил голову так низко, что его губы прижались к ее мягким волосам. — Я не понимаю, что произошло. У вас было видение?

Она кивнула, не поднимая головы:

— Раньше. Несколько дней назад. Я видела, как я теперь понимаю, вашу ежевичную плантацию. А потом на тропинке появился мой отчим, схватил меня, бросил в коляску и увез.

— Через мой труп, — сказал Гэвин и замолчал, потому что его поразила ужасная мысль. — Ваши видения всегда сбываются?

— Думаю, что да. Впрочем, не знаю. Я никогда не жила так, чтобы их у меня не было. Иногда это воспоминания, иногда то, что еще не произошло. Но я подумала… я подумала, что, если бы не оказалась в этих зарослях, он не смог бы меня поймать.

— Вполне логично.

Он склонил к ней лицо и щекой коснулся темени.

— Мы постараемся держаться как можно дальше от этих зарослей.

Когда это произошло? Сегодня?

Она вздохнула, не поднимая лица от его груди.

— Не знаю. Вероятно, не все мои видения сбываются.

— Ладно. Давайте попытаемся рассуждать логически. Мы сейчас на краю моих владений. Так? А до того были в саду перед домом. Оттуда отлично виден любой приближающийся экипаж, но ни одного не было. Поверьте, я все время оглядывался, с того момента как рядом со мной оказалась эта особа, а леди Стентон пригрозила, что вызовет полицию.

— У нас будет что-то вроде соревнования, — пробормотала она, смеясь и икая, — кого из нас схватят первым.

— Не забавно, — возразил он сердито, снова прижимаясь губами к ее волосам.

Он погрузил пальцы в ее волосы, заглянул в глаза и поцеловал ее.

Он думал, что это будет короткий, легкий и целомудренный поцелуй. Но как только их дыхание смешалось, ее пальцы вцепились в его могучие плечи, и она ответила на поцелуй.

Ее рот раскрылся под нажимом его губ, искушая и дразня. Она ласкала языком его нижнюю губу до тех пор, пока его язык не проник в ее рот и их языки не узнали друг друга.

Она впитывала вкус его языка. Он потянул ее к себе, не думая о том, что окончательно разрушает ее прическу, не думая о том, что его мужское естество восстало и пытается пробиться сквозь несколько слоев ее одежды — верхний плащ, платье и сорочку.

Он должен был овладеть ею. Она принадлежала ему. Она позволяла ему целовать себя, обнимать и, наконец, должна была защитить его.