Греховный поцелуй

— Не надейтесь на то, что я заполню эту брешь, — сказала она необдуманно и тут же вспыхнула.

Он положил перо, откинулся на спинку кресла и усмехнулся:

— Вы первая заговорили на эту тему. Вы пришли именно с этой целью?

О Господи? Разве это было не так?

— Нет, — огрызнулась она и скрестила руки под грудью. — Зачем вы меня звали?

— А зачем вы пришли?

Она яростно уставилась на него:

— Не пытайтесь со мной играть!

— Ах, — сказал он, все еще не меняя позы и опираясь спиной о спинку кресла. — Теперь мне ясно, что вы говорите не то, что думаете.

С момента вашего появления вы играете со мной.

— Я…

Она запнулась, не зная, что сказать. Что он имел в виду? Ведь это он крался по тайным коридорам, это он целовал ее до умопомрачения в темных уголках дома, и он хмуро смотрел на нее, когда она почти теряла сознание, а ноги отказывались ей служить.

— Вы же, конечно, не думаете, что я имею отношение к исчезновению близнецов и к тому, что они оказались в западне между стенами?

— Нет, — согласился он, — не думаю.

"

"Но, несмотря на это, она видела тень подозрения на его лице, и в этом его подозрении таилось унижение для нее. Но еще большим униженней было то, что он по-прежнему сидел за письменным столом, по-видимому, не сознавая, какую власть имеет над ней, очевидно, не понимая, что она прижимается к двери, потому что боится не сдержаться и броситься в его объятия в отчаянной жажде его поцелуев.

Нет, она не ревновала к Сьюзен. Да и как она могла бы ревновать? Эванджелина всегда знала, что не выйдет замуж.

Матери брак дважды принес несчастье, уничтожив ее сначала духовно, а потом и телесно. Бремя или благословение ее природного дара было для Эванджелины палкой о двух концах. Если она хотела жить и сохранить в себе личность, да еще приносить пользу, то не должна была становиться собственностью мужчины. Особенно такого, как мистер Лайонкрофт. Несмотря на махинации Стентонов, Эванджелина была уверена, что и он не из тех, кто готов вступить в брак. И даже теперь, посреди возникшего между ними спора, он снова принялся что-то писать, не желая продолжать разговор с ней.

Минутой позже Эванджелина спросила:

— Так кому вы пишете?

— Я пишу мастеру, изготовляющему игрушки, — сказал он, окуная перо в чернила. — Хочу заказать в Лондоне самых лучших кукол для девочек.

С минуту она удивленно смотрела на него, потом оторвалась от двери и приблизилась к письменному столу.

— Кукол?

— Боюсь, что под моей стопой погибло фарфоровое лицо куклы.