Это самая лучшая реакция, на которую только можно было рассчитывать, и я тоже невольно смеюсь.
– Хорошо, что я не завтракала! – кричит она.
– Да уж, в ретроспективе – хорошо! Я сейчас повторю!
В этот раз она держится за ремень и смотрит прямо вниз, когда мы оказываемся лицом к земле. Слышно лишь ее хихиканье и гул ветра.
– Красиво ведь? – кричу я.
– Да!
Знаю, что времени маловато, потоки тут неважные – но мне все равно. Ане весело… и мне тоже!
– Видишь перед собой ручку? Хватайся!
Она пытается повернуть голову, однако ремень натянут слишком крепко.
– Давай, Анастейша! Бери! – настаиваю я.
Мой джойстик шевелится, и я понимаю, что она взялась за ручку управления со своей стороны.
– Держи крепче. Ровнее! Видишь циферблат? Старайся, чтоб игла была четко в центре!
Летим по прямой, датчик поворота перпендикулярен крыше кабины.
– Умница!
Моя Ана. Ничего не боится. И я почему-то ужасно ею горжусь.
– Надо же, ты доверил мне управление! – кричит она.
– Вы удивитесь, что я вам еще доверю, мисс Стил! Теперь беру на себя.
Перехватив управление джойстиком, я разворачиваюсь назад, к летному полю, так как мы уже начинаем терять высоту. Кажется, смогу туда приземлиться. По радио предупреждаю Бэнсона и всех, слушающих эту частоту, о том, что мы будем садиться, а затем закладываю еще один вираж, чтобы опустить самолет пониже.
– Держись, малышка.
Снова ныряю вниз и выравниваю планер над посадочной полосой; трава под нами все ближе. Мы шумно плюхаемся на землю, я умудряюсь держать оба крыла ровно, и вот наконец самолет с грохотом останавливается у самого края посадочной полосы.
Откидываю крышку кабины, отстегиваю ремни и вываливаюсь наружу.
Потягиваюсь, отцепляю парашют и улыбаюсь порозовевшей мисс Стил.
– Ну как? – отстегиваю ее от сиденья и освобождаю от парашюта.
– Это было потрясающе. Спасибо! – Глаза у нее сверкают от восторга.
– Сойдет за «большее»? – Только бы не выдать надежду в голосе.
– Еще как! – улыбается она, и я как будто вырастаю от ее слов.
– Идем. – Я протягиваю ей руку и помогаю выбраться из кабины. Сжимаю ее в объятиях и притягиваю к себе. Тело, в приливе адреналина, немедленно реагирует на мягкие округлости. Я моментально запускаю руки в ее волосы и запрокидываю ей голову – поцеловать. Глажу по спине, прижимаю к эрегированному члену, закрываю ей рот долгим, жадным, собственническим поцелуем.
Хочу ее! Здесь. Сейчас.
На траве.
