С болью смотрит мне в глаза, настойчиво, вопрошающе. Рассматривает меня долго-долго, словно в первый раз. Под этим взглядом мне неуютно, ведь я, как обычно, не понимаю, о чем она думает, что видит. Зато она спокойна, и меня это хоть как-то успокаивает. Может, день сложится и неплохо.
Ана гладит меня по щеке, щекотно проводит пальцами по подбородку, по шее. Я закрываю глаза и стараюсь прочувствовать ее прикосновение. Ощущение по-прежнему в новинку – невинные пальцы трогают меня, ласково гладят по лицу, и мне это нравится; тьма не шелохнется.
Я не возражаю против прикосновений к лицу… или к волосам.
– Прости, – тихо говорит она.
Как странно. Извиняется – передо мной?
– За что?
– За то, что я сказала.
Меня охватывает безудержная волна облегчения. К тому же сказанные в гневе слова были правдивы – я действительно сволочь.
– Ты не сказала мне ничего нового. – И впервые за много лет я вдруг сам извиняюсь. – Прости, что сделал тебе больно.
Она смущенно улыбается. Я получил передышку. Все нормально.
Какое облегчение.
– Я сама попросила.
Это уж точно, детка.
Ана нервно сглатывает.
– Боюсь, я не могу быть всем, что ты от меня хочешь, – со всей искренностью признается она, широко распахивая глаза.
Мир замирает.
Черт.
Еще ничего не нормально.
Грей, исправь.
– Ты и так все, что я хочу.
Она хмурится. Глаза у нее покраснели, щеки бледные; я еще никогда не видел ее такой бледной. Это даже возбуждает.
– Я не понимаю. Я не слушаюсь, и уж точно можешь быть уверен, что такого я больше не позволю.
А тебе это нужно – ты сам сказал.
Вот оно – смертельный удар. Я зашел слишком далеко. Теперь она все знает – все мои внутренние споры, все размышления, преследовавшие меня до того, как я начал бегать за этой девчонкой. Ей не нравится Тема. Она слишком юная, слишком невинная, слишком… Ана.
Все мои мечты – лишь мечты. Ничего не выйдет. Я закрываю глаза, не в силах смотреть на нее. Все правильно, ей будет лучше без меня. Теперь, увидев чудовище, она понимает, что не сможет с ним примириться.
Я должен ее освободить, отпустить – пусть идет своей дорогой. У нас не получится.
Сосредоточься, Грей.
– Ты права. Я должен тебя отпустить. Я тебе не подхожу.
Она распахивает глаза и шепчет:
– Я не хочу уходить. – Она вот-вот расплачется, слезинки уже блестят на длинных темных ресницах.
– И я не хочу, чтобы ты ушла, – отвечаю я, потому что это правда, и то чувство – зловещее, пугающее чувство опять накрывает меня с головой.
