Гремучий ручей

И в ворота его, вопреки опасениям, впустили, лишь проводили брезгливыми взглядами. Для фрицев, он теперь не только садовник, но еще и могильщик. А и пусть! Не станут соваться без лишней нужды."

"Окончательно Григорий освободился лишь после ужина, когда начало смеркаться. Привычно ужинали у Шуры на кухне. Собрались все: и детишки, и тетя Оля, и Таня. Девчонка была бледной и молчаливой, иногда чуть заметно морщилась, наверное, от боли, но держалась молодцом. Вот такую бы невесту его Митьке… Сердце защемило, но Григорий тут же запретил себе раскисать.

У него сейчас только все начинается. Столько всего обследовать предстоит. Но первым делом – башня! Нужно убедиться, что тетя Оля была права. Взять бы ее с собой, но это уже как-то совсем не по-мужски. Значит, сам. Как-нибудь.

Григорий дождался, когда из кухни уйдут подростки, перекинулся многозначительным взглядом с тетей Олей. Та едва заметно кивнула, мол, иди, Гриня, проверяй своих мертвых девочек, а я тут покараулю.

Он и пошел. Крался, как тать, под сенью старых деревьев.

Крался осторожно, чтобы ни один сучок, ни одна веточка не хрустнули. По пути срубил себе осиновую палку, заточил остренько, как карандаш. Уже когда заточил, подумал, что опасно это – оставлять осиновые пеньки. Вдруг фрицы догадаются! Надо будет утречком присыпать их прелой листвой, чтобы не было заметно.

Башня выступила из темноты черной громадиной. Неожиданно выступила, как живое существо. Или нынче бояться нужно неживых? Григорий перевел дух, нащупал в кармане отмычку, покрепче перехватил осиновую палку.

Перед тем, как открыть дверь, прижался к ней ухом, прислушиваясь. С той стороны не доносилось ни звука. Наверное, это хорошо. Наверное, это что-то значит. Отчего же тогда так тяжко решиться?..

Дверь открылась почти бесшумно, Григорий тут же зажег фонарик. Был риск, что свет его могут заметить патрулирующие территорию фрицы, поэтому он тут же захлопнул за собой дверь. Чего это ему стоило, лучше никому не знать. Считай, сам себя добровольно запер в ловушке.

В ловушке было тихо, лишь откуда-то сверху доносился шорох крыльев.

Это проснулись и заактивничали ночные твари. Осторожным шагом Григорий приблизился к котлу, сделал глубокий вдох, распахнул дверцу и тут же отскочил в сторону, выставив вперед осиновую палку. Нужно быть готовым. Сейчас нужно быть готовым ко всему!

Черное жерло котла манило и пугало одновременно. Богатая Гринина фантазия рисовала жуткие картинки. Он боялся. Вот только боялся не за себя, а за этих мертвых девочек.