Гремучий ручей

 – Не твое дело."

"Вот только Тане казалось, что это ее дело, что это очень важно – узнать, откуда на Настиной руке следы от укуса. Ей казалось, что это как-то связано с ночной прогулкой. Все это казалось, но кое-что она знала наверняка: Настя не скажет, что с ней случилось. Возможно, она сама не помнит, а возможно, просто не хочет об этом говорить. И если она не помнит или не хочет, то можно попробовать узнать самой…

Решение было спонтанным, едва ли не таким же спонтанным, как попытка отбиться от нападок Сони и пробиться сквозь каменную стену Всеволода.

Если ей ничего не говорят, она узнает сама.

…В Настиной голове призывно и настойчиво звучал голос. Тот самый, который разбудил Таню среди ночи. Только тогда она не поняла, не разобралась, что это голос, а сейчас знала наверняка. Настиных рук касались по-стариковски узловатые пальцы, а острые ногти рисовали на коже диковинные узоры. Таня чувствовала эти прикосновения собственной кожей, чувствовала страх пополам с жадным нетерпением, видела… видела старуху.

Ту самую, что еще вчера пыталась копаться в ее голове. Вчера утром она копалась в Таниной голове, а нынешней ночью впивалась нечеловечески острыми зубами в ее запястье… Нет, не в ее – в Настино. И эта дрожь, и жажда, и могильный холод – все это не ее чувства, а Настины. Это из Настиных вен медленно, смакуя каждую каплю, старая ведьма высасывала кровь и жизнь, а потом… А потом острый ноготь вспорол обтянутое пергаментно-тонкой кожей, усыпанное старческими пигментными пятнами запястье, выпуская на волю черную кровь. А потом черная кровь смешалась с красной, из всех чувств остался только голод. Лютый и неутолимый, заставляющий прислушиваться к биению пульса, заставляющий жадно принюхиваться и искать, искать…

Таня отшатнулась, обеими руками закрываясь и от голоса, и от голода, инстинктивно пытаясь забыть то, что увидела. А Настя смотрела на нее равнодушными пустыми глазами. Или не Настя смотрела, а та, другая, которая не человек, совсем-совсем не человек!

– Что с тобой?

Нырнув в этот темный, пахнущий кровью и страхом омут, Татьяна потеряла связь с настоящим.

Потеряла связь, потеряла контроль, не заметила, как в кухню вернулся Всеволод. А он вернулся, подошел к столу и смотрит. Смотрит то на нее, то на Настю, но спрашивает ее, Таню.

– Что случилось? – И голос его звучит так, словно он знает, что именно могло случиться. Только ведь он не знает, не понимает! А если бы даже попытался понять, то все равно не понял бы.