Онлайн-библиотека книг
Стояла, трогала стекло тонкими мозолистыми пальцами, словно ощупывала, всматривалась в Ольгу.
– Зося… – Ольга потерла глаза, снова подошла к окну. – Зося, это ты?
Глупый вопрос, но что еще спросить, когда только днем она видела Зосю, лежащей в гробу, вот такую нарядную, вот с этой косой, укрытую до самого подбородка… Что же получается? Получается, что они похоронили живого человека?
– Я домой ходила… – Зося перестала ощупывать стекло, потрогала свою шею в том месте, где когда-то была смертельная рана. А она была! Ольга это точно помнила.
Не разглядеть, или нету раны? Ольга потрогала свою собственную. Вот ее почти зажила, а что если и Зосина зажила?.. Та страшная, смертельная… Что если не была она смертельной, а только казалась?
– …А Митеньки нет! – Белое-белое Зосино лицо приблизилось к стеклу почти вплотную. – Я проснулась – темно кругом, холодно, и нет никого. – А глаза на этом белом лице казались черными-черными, цыганскими. – Как такое может быть, тетя Оля? Темно, холодно, кушать хочется.
Ольга подумала, что этакий шум разбудит Танюшку. Словно нет у нее сейчас других забот.
– …А дома никогошеньки. Закрытый мой дом на замок. – Зося прижала ладони к вискам, словно собиралась по-бабьи голосить прямо тут, на Ольгином дворе. Вот только не стала голосить – быстрым, едва уловимым движением повернула голову. На сто восемьдесят градусов повернула, так, что стала видна ее нарядная коса.
– Впусти меня, тетя Оля. – Длинный синюшный ноготь царапнул по стеклу. Не было у Зоси отродясь длинных ногтей, грызла она их с малолетства. И она грызла, и Митька ее тоже… – Впусти. Холодно мне. Где-то шубку свою, Гринечкин подарочек, потеряла. Вот… мерзну теперь.
Шубка, Гринечкин подарок, остался в больничной подсобке.
– И кушать хочу. Тетя Оля, слышишь? Я есть хочу! Впусти меня.
– Уходи, Зося. – Никогда Ольга не думала, что такое скажет, что оставит человека в беде, не пустит в дом. Вот только то, что просилось к ней на постой, больше не было человеком.
– …А проситься если в дом станут, так ты не пущай! – зазвучал в голове строгий голос бабы Гарпины. – Те, что только-только выбрались, не разумеют, что с ними творится.
