Грешная девственница

Но какое это имело значение, ведь нам предстояло стать мужем и женой? К тому же Пирс оказался неопытным. А вы, вероятно, умелый любовник и не склонны проявлять беспечность.

Эйвери мог бы возразить, что иногда не помогает никакая осторожность, однако его хваленое самообладание стремительно покидало его. Завтра он возьмет на себя огромный риск – поставит на карту свою жизнь, сердце и любовь Алисы. Завтра он предаст забвению печальные уроки, которые преподнес ему брак родителей.

Сегодня Эйвери переспит с женщиной, не дававшей ему покоя, преследовавшей его во сне, на который удавалось выкроить лишь несколько часов.

Он не сделает ей ребенка, избавит себя от наваждения, вытеснив его ясной логикой. Тоненький голосок здравого смысла подсказал ему, что этого нельзя добиться силой воли. Но здравый смысл Эйвери страшно надоел.

– Горничная может обнаружить, что вас нет в комнате. – Самообладание Эйвери почти иссякло.

– Я просила ее оставить меня одну. Вы ведь тоже отослали своего слугу. Похоже, мы оба ценим уединение.

Это уж точно общая для нас черта.

– Все остальное имеет мало значения, кроме Алисы, – заметил Эйвери и подошел к ней. – Если не считать вот этого.

Лора затрепетала, когда Эйвери провел пальцем по ее шее, затем по груди. Она молча повернулась к нему спиной.

Эйвери убрал волосы Лоры в сторону, поцеловал в затылок и стал расстегивать ее платье. Он действовал медленно, пальцы не слушались его. Эйвери хотелось продлить это мгновение, эту безмолвную капитуляцию, эту неожиданную доверчивость.

Его губы ощутили прохладную шелковистую кожу ее спины.

Эйвери расстегнул платье. Оно упало на пол, коснувшись его ног. За платьем последовал жесткий корсет. Лора вздохнула, когда Эйвери избавил ее от корсета и отбросил его в сторону. Он стал целовать, потом взял ее груди и провел большими пальцами по напрягшимся соскам. Она пробормотала что-то так тихо, что он не расслышал, и опустила голову на его плечо. Эйвери закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, проявить нежность.

Лора развязала ленты и сбросила нижнюю юбку, затем медленно обернулась в его объятиях и встала перед ним обнаженной. Ее щеки раскраснелись, она опустила глаза. Эйвери пришло в голову, что Лора, вопреки своей откровенности и браваде, все же не потеряла робость. «Это было уже давно», – призналась она. Шесть лет для страстной красивой женщины, познавшей физическую близость с мужчиной, действительно слишком долгий срок.

– Хотите, я погашу свет? – спросил Эйвери.