Грешная девственница

 – Опустите меня на землю!

– Всему свое время. – Эйвери развернул лошадь, сместил руки так, чтобы было удобно держать поводья. Лора оказалась в клетке. Жеребец поднял голову, точно возражая против дополнительной нагрузки, но покорно тронулся с места.

– Нас увидят люди, – возразила Лора.

– А вы опустите свою вуаль, – ласково посоветовал Эйвери.

Лора хотела извернуться и спрыгнуть на землю, но высота животного составляла более полутора метров. В случае такого шага она рисковала сломать лодыжку. К тому же Эйвери так легко поднял ее, что без особого труда пресечет попытку к бегству.

Лора была стройной, хорошо сложенной взрослой женщиной, но не пушинкой, которую можно швырять, точно маленького ребенка. Негодуя, она все же решила, что такая ситуация ее возбуждает.

Лора сурово упрекала себя за то, что у нее проснулся грубый животный инстинкт. Эйвери крупный, сильный мужчина, и в таких обстоятельствах любая женщина заволновалась бы. Но этому бессовестному типу это явно известно.

От Эйвери было трудно отодвинуться, в действительности он прижал Лору так плотно к себе, что та чувствовала, как бьется его сердце.

Ее раздражало, что оно билось слишком ровно. Ягодицы Лоры покоились на его жестких бедрах, она с возмущением пыталась разобраться, где тут край седла, где нога и где… нечто другое, что очень напоминало возбужденное мужское достоинство.

Супруги средних лет, прогуливавшие пару итальянских борзых на длинных поводках, как по команде забавно раскрыли рты и уставились на них.

Сердито проворчав, Лора опустила вуаль.

– На вас какое-то ужасное платье, – заметил Эйвери.

– Я не хотела привлекать внимание. – И велела себе перестать обмениваться колкостями с ним!

– Это доказывает, что я прав. Вы шпионили.

Лора поджала губы, сдержав желание ответить дерзостью, и горделиво молчала, как и полагается женщине, похищенной среди бела дня аристократом в нескольких шагах от двух королевских резиденций.

Эйвери пересек улицу Мел и оказался в парке Сент-Джеймса. Лора напряглась.

В этом парке много деревьев, аллей и рощ. В этот час здесь было даже тише, чем в Грин-парке.

– Куда… что вы делаете? – Какой позор – у нее задрожал голос.

– Я решил углубиться вон в ту уединенную рощицу, схватить вас за прелестную белую шею и выяснить, удастся ли мне уговорить вас оставить меня и Алису в покое, – угрюмо ответил Эйвери, отчего Лоре стало не на шутку тревожно. Угрюмое и суровое лицо Эйвери застыло.

Лора открыла рот, собираясь кричать.