Грешная девственница

Но Эйвери взял поводья в одну руку, а другой зажал ей рот.

– Я не люблю, когда меня не слушаются, – прошептал он Лоре на ухо. – Скоро вы в этом сами убедитесь.

Лора укусила большую руку в перчатке, зажавшую ей рот, и услышала, как Эйвери пробормотал нечто похожее на ругательство. Они оказались в рощице. Эйвери остановил лошадь, убрал руку. Взбешенная Лора почувствовала на своих губах вкус кожи.

– На вашем месте я бы не стал зря сотрясать воздух, – сказал Эйвери, заметив, что Лора собирается кричать.

Эйвери спешился, а лошадь, точно статуя, продолжала стоять с опущенными на шею поводьями. Лора оказалась единственным существом, которое осмеливалось возражать ему. Спасаться бегством не имело смысла. У него слишком длинные ноги, ей вряд ли удастся далеко убежать. «Что же мне все-таки делать?»

Лора запрокинула голову и свирепо уставилась на него.

– Ну, давайте же, задушите меня. Правда, я не знаю, как вы поступите с моим телом, ведь у вас нет лопаты под рукой.

Сквозь листья просачивались лучи солнца, щебетали птицы. Издали доносились команды, которые отдавались на параде конных гвардейцев, что рассеяло иллюзию, будто они находятся в отдаленной сельской местности. Эйвери смотрел на нее, угрюмо сжав губы. Возможно, он находил, что похищение женщины посреди лондонского парка возбуждает его, и все же, видно, это не доставляло ему никакого удовольствия.

Сняв перчатки, он приблизился к ней.

– Леди Лора, я могу избавиться от вашего тела несколькими способами. Однако речь идет о ваших строптивых мозгах. – Эйвери засунул перчатки в карман и подошел так близко к ней, что мыски их обуви соприкоснулись.

Лора решила не отступать ни на шаг.

– Подумать только, о каком варварстве вы говорите! Я не боюсь вас, Эйвери Фолконер. Кем бы вы ни считали себя, вы джентльмен, а не буйнопомешанный.

– Конечно, я не задушу вас, – согласился Эйвери. Стоя так близко к нему, Лора не испытывала ни малейшего желания соблазнительно опустить веки, точно уступая страсти. Она отчетливо видела его ярко-зеленые глаза. Они отличались от глаз Пирса каким-то едва уловимым оттенком. В его глазах, точно в дьявольском огне, плясали золотистые искорки. – Пока мне требуется лишь ваше внимание.