Грешная вдова

Артемис стоял в темном дверном проеме, глубоко засунув руки в карманы черного шелкового халата. Его растрепанные темные волосы придавали ему весьма привлекательный вид.

— Там хватит на двоих? — спросил он.

Он явно только что встал с постели, а теплые лучики в его глазах говорили о том, что он сделал точно такое же наблюдение относительно ее самой. На Мэде-лин нахлынули воспоминания о страстной ночи в его библиотеке. Этот мужчина знал ее, как никто другой. Она застыла на месте, не в силах пошевелиться: острая интимность момента повергла ее в ступор.

— Да, конечно, — наконец проговорила она. Чтобы сделать простое движение — поднять нож, — ей пришлось призвать на помощь всю свою силу воли.

— Вам не спится из-за нашего приключения в доме Питай? — небрежно спросил Артемис, усаживаясь за стол.

— Нет. Меня разбудил страшный сон. Он часто снится мне с тех пор, как… — Она осеклась. — Словом, я часто его вижу.

Она отрезала два куска пирога и положила их на тарелки. Артемис не спускал с нее глаз.

— Ваша тетушка посчитала необходимым встретиться со мной.

Сегодня днем она заходила ко мне в библиотеку.

— О Боже! — Нахмурившись, Мэделин села по другую сторону стола и протянула ему вилку. — Что она хотела?

Артемис подцепил на вилку запеченную дольку яблока.

— Она сказала, что я лишил вас невинности и что ей это известно.

Мэделин поперхнулась куском пирога, который только что положила в рот.

— Лишили меня невинности? — с трудом проговорила она.

— Да. Я передал ей ваше мнение на этот счет.

Сказал, что, на ваш взгляд, ничего не изменилось, что вы по-прежнему считаете себя Грешной Вдовой и так далее и тому подобное. Но она, похоже, не согласна с этими доводами.

— Боже правый! — Мэделин снова закашлялась, глубоко вздохнула и уставилась на Артемиса, не зная, что сказать. — Боже правый!

— Она искренне обеспокоена тем, что я соблазнил вас, воспользовавшись вашей неопытностью.

— Но вы меня не соблазняли! — Она вонзила вилку в пирог. — Ведь я не какая-нибудь зеленая девчонка, вчерашняя школьница.

В глазах света ничего…

Он поднял руку ладонью вперед, заставив ее замолчать.

— Буду очень признателен, если вы не будете повторять этих слов. Я уже наслушался их за сегодняшний день.

— Но это правда! И мы оба это знаем. Ничего не изменилось.

Его глаза загадочно блеснули.

— Говорите только за себя, мэм, а за меня говорить не надо.

Она метнула на него сердитый взгляд.

— Вы надо мной издеваетесь, сэр?

— Нет, Мэделин, я не издеваюсь над вами.