Грешная вдова

Артемис с волнением думал о новой встрече. Ему предстояло впервые увидеть Мэделин при свете дня. Воспоминания о ее глазах, скрытых густой вуалью, долго не давали ему заснуть этой ночью.

Дверь отворилась. В маленькой прихожей стоял Латимер. В свете дня он казался еще крупнее, чем в туманной мгле ночи.

— Мистер Хант! — Латимер просиял.

— Добрый день, Латимер. Как твоя Нелли?

— Жива и здорова — благодаря вам, сэр. Она плохо помнит события прошлой ночи, но, думаю, это к лучшему. — Латимер замялся. — Я хочу еще раз сказать вам большое спасибо за то, что вы сделали, сэр.

— Мы неплохо сработались, верно? — Артемис шагнул за порог. — Доложи, пожалуйста, миссис Деверидж о моем приходе. Надеюсь, она меня ждет?

— Да, сэр. Она в библиотеке. Сейчас я представлю вас, сэр. — Он пошел в глубь дома, показывая дорогу.

Артемис оглянулся на оконные ставни. На них были тяжелые засовы, крепкие замки и маленькие колокольчики, которые должны были зазвенеть, если кто-то попытается забраться в дом. Такие ставни, закрытые на ночь, обеспечивали надежную защиту от непрошеных гостей.

Интересно, эта дама боится обычных грабителей или кое-кого посерьезнее?

Вслед за Латимером он прошел по коридору и остановился у входа в комнату, от пола до потолка забитую книгами в кожаных переплетах, журналами, тетрадями и разного рода бумагами. Красивые окна, выходившие в ухоженный сад, над которым чересчур усердно поработали ножницы садовника, были также снабжены засовами, замками и колокольчиками.

— К вам мистер Хант, мэм.

Мэделин поднялась из-за тяжелого дубового стола.

— Спасибо, Латимер. Входите, мистер Хант.

На ней было черное платье с завышенной по моде талией. Сегодня кружевная вуаль не скрывала ее лица. Артемис взглянул на хозяйку дома и понял, что Генри прав: его интерес к этой женщине выходит за рамки простого любопытства и вступает в опасную область восхищения. Он так остро сознавал ее присутствие, что, казалось, воздух вокруг него вибрировал. Чувствовала ли это Мэделин?

В ее ясных голубых глазах читалась поразительная смесь ума, решимости и осторожности.

Темные волосы были разделены пробором посередине и собраны в строгий пучок на затылке. У нее были мягкие полные губы, твердый подбородок и хладнокровная манера держаться, бросавшая вызов его мужскому самолюбию.

Латимер маячил в дверях.

— Нет, спасибо, — сказала Мэделин, — можешь нас оставить. — Она посмотрела на Артемиса. — Садитесь, пожалуйста, мистер Хант. — Благодарю.