Грешная вдова

Но как вы постоянно мне напоминаете, странность — основополагающая черта джентльмена, изучающего ванза.

Артемис нагнул голову и накрыл ее губы своими, не дав ей больше сказать ни слова.

Мэделин была удивлена и растеряна, но не пыталась сопротивляться. Он обнял ее и крепко прижал к груди — гораздо крепче, чем во время вальса. Он почувствовал тепло ее тела и уткнулся твердой мужской плотью в мягкий изгиб ее бедра. Ее тонкий аромат вскружил ему голову.

Она тихо ахнула, и в следующий момент ее губы вдруг стали податливыми.

Он скользнул руками под домино и обхватил ее как раз под лифом платья, почувствовав дразняще нежную тяжесть грудей. Его охватило яростное желание. Кровь быстро вскипала в жилах.

«Наверное, вдовы и впрямь обладают особым шармом», — подумал Артемис.

Он вновь припал к ее губам в жадном поцелуе. Она отвечала с явным воодушевлением, но как-то неуклюже. Артемис вспомнил, что она уже год как вдова и что ее замужество явно было несчастливым.

Его поразило то неистовое влечение, которое вдруг проснулось в его теле.

Он оторвался от ее губ и принялся целовать сладкую беззащитную шею, все крепче сжимая стройное тело. Она запустила пальцы в его волосы и задрожала в его объятиях.

«Да, у вдов определенно есть свой шарм», — решил он.

— Артемис, — застонала она, как будто где-то внутри у нее прорвало плотину.

Страсть занялась в нем пожаром. Уже много лет он не знал такого всепоглощающего желания. Он чувствовал, что вот-вот лишится самоконтроля, выработанного годами упорной тренировки, но это его не останавливало. Напротив, он мечтал пасть жертвой собственной страсти.

— Я ошибся, — сказал он ей в губы, — вы еще более опасны, чем про вас говорят.

— Может быть, это просто та странная напасть, про которую я только что говорила? — прошептала Мэделин.

— Может быть, но, должен сознаться, мне все равно.

Артемис углублял поцелуй, одновременно пытаясь думать. Это было нелегко. Но одно обстоятельство не давало ему покоя: он не мог овладеть ею прямо здесь, на сырой траве.

Он оторвал ее от земли и понес к крыльцу «Замка с привидениями». Складки ее плаща ниспадали ему на руки.

— О Боже! — Мэделин оторвала губы от губ Артемиса и застыла в его объятиях. В темноте ее глаза расширились, но не от страсти.