Грешная вдова

— Ваш отец отказался обучать его высшим наукам ванза?

Она тяжело выдохнула:

— Да. Папа в конце концов понял, что Ренвик — злодей, но, к сожалению, это случилось слишком поздно. Мой муж верил, что, разгадав тайны оккультных текстов ванза, он сделается всесильным колдуном.

— Если Деверидж в это верил, значит, он и впрямь был безумцем.

— Больше чем безумцем, сэр. Незадолго до своей смерти папа предупредил Бернис и меня, что Ренвик поклялся убить нас всех. Мой муж хотел уничтожить нашу семью, потому что отец отказался дать ему знания, необходимые для прочтения старых оккультных книг.

— Но Деверидж не успел осуществить свою месть, весьма вовремя умерев от руки вора-домушника, — тихо проговорил Артемис.

— Да. — Мэделин выдержала его твердый, проницательный взгляд. — Бернис считает, что это была рука провидения.

— М-м-м… — Артемис задумчиво кивнул. — Рука провидения — очень удобное объяснение для подобного рода вещей, не так ли?

Мэделин немного помолчала, а затем сказала:

— Знаете, я даже не представляю, что могло случиться, если бы Ренвик тогда не погиб.

— Если то, что вы мне сейчас рассказали, — правда, я вполне понимаю ваше беспокойство.

Она на несколько секунд закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

— Скажем так: я пока воздержусь от окончательного суждения.

— Знаю, мой рассказ звучит очень странно, сэр, но это правда. — Она сцепила руки. — Клянусь вам, я не сумасшедшая. То, что вы сейчас услышали, — не плод больного воображения.

Артемис еще мгновение задумчиво смотрел на Мэделин, потом, ни слова не говоря, встал, подошел к маленькому столику, на котором стоял тяжелый хрустальный графин с коньяком, и налил в рюмку темный напиток.

Он вернулся к Мэделин и вложил рюмку ей в руку:

Хрусталь холодил пальцы. Она растерянно смотрела на рюмку и наконец сказала единственное, что пришло на ум:

— Но сейчас только одиннадцать часов пополудни, сэр. Никто не пьет коньяк в такое время.

— Вы и представить себе не можете, чем некоторые люди занимаются в это время дня. Пейте.

— Вы так же настойчивы, как тетушка Бернис со своими эликсирами. — Мэделин подняла рюмку и сделала глоток. Коньяк смочил горло и обжег все внутри, но этот огонь оказался на удивление приятным. Таким приятным, что она решилась на второй глоток.

— А теперь, — сказал Артемис, — давайте перейдем к сути дела. После смерти вашего мужа прошел уже год.