Это было подстроено!
– Ты взбесился, – сказал Трис.
Так и было, у Крофтона изо рта шла пена.
– Гурия Сент-Рейвена? – Это был Пью, он шатался и держался за голову. – Где? Я хочу ее.
Трис не позволил себе обслужить Пью так, как Жан-Мари обслужил «тигра». Вместо этого он указал на Крессиду:
– Лорд Крофтон полагает, что мисс Мэндевилл была со мной на его вечеринке.
Пью уставился на нее, затем покачал головой:
– Он сошел с ума. Я так и думал. Та гурия была лакомым кусочком.
Трис увидел, как краснеет Крессида, ему хотелось уверить ее в том, что она – самый лучший кусочек, который можно себе представить.
Он повернулся к Крофтону:
– Кажется, у мисс Мэндевилл нет защитника. Вы связали ее имя с моим, и поэтому мне придется защищать ее честь. Стоит ли продолжать это и дальше?
Сэр Мэнли Бэйн был достаточно трезв, и он схватил Крофтона за руку.
– Крофти, наверное, ты ошибся. Я помню тот рахат-лукум. В самом деле, Крофти, никакого сходства. Посмотри на эти локоны, очки и сжатый ротик. Помнишь ту шутку с огурцом?.
. Нет, в самом деле не она…
Крофтон повернулся, чтобы посмотреть на Триса – в его глазах была ненависть. Она не опасна для герцога, но вот для Крессиды…"
"Крессиды, мечтавшей об обычной мирной благопристойности Мэтлока. Трис знал, что такое маленькие города. Они даже хуже, чем Лондон. Скандал там был страшнее проказы. Человек навсегда становился нечистым.
И такие слухи не остановить ничем, даже пулей. Особенно если в них есть и герцог, и романтический разбойник.
Черт побери, не поможет даже убийство Крофтона. Спасение Крессиды было возможно только в том случае, если между ней и распутным герцогом Сент-Рейвеном не будет связи.
Трис слегка поклонился ей.
– Мисс Мэндевилл, я глубоко сожалею о том, что ваше имя оказалось случайно связано с моим при таких неприятных обстоятельствах. Я сомневаюсь, что кто-то поверит в эту клевету, но если у вас будут какие-то неприятности, сообщите мне, и я позабочусь об этом. Что же касается статуэтки, то я все еще настроен приобрести ее.
Он встретился взглядом с Крессидой и увидел, что она пришла к тому же мрачному логическому заключению. Но она, возможно, слишком разумна, чтобы тешить себя надеждой.
– Месье Бурро оценил ее в тридцать фунтов, ваша светлость.
– Тогда позвольте мне предложить пятьдесят, чтобы компенсировать эту неприятную встречу. Вы возьмете вексель? Вы сможете получить по нему деньги в моем лондонском доме?
– Конечно, ваша светлость.
