Грешница

— Так, вот это что началось? Ты зачем… что ты делаешь?

— Будем травить тараканов.

— Каких тараканов?

— Тех, что мешают тебе жить. А теперь уже и мне.

Кира смотрела на полуобнаженного парня в своем кабинете: загорелая кожа, совершенное тело, широкие плечи, узоры татуировок, — и не могла отвести глаз. Такой молодой, красивый, наглый, дерзкий. И почему ей не двадцать? Она бы влюбилась, как кошка. Но ей не двадцать, и поэтому надо думать головой, а не промежностью, слушать разум, а не сердце, вырывающееся из груди.

"— Вот не надо сейчас тут устраивать стриптиз, я что, похожа на малолетку?

— Не похожа, но ты так настойчиво каждый раз напоминаешь об этом. Иди ко мне. У тебя крепкий стол?

— Ян, не смешно, одевайся и проваливай. Почему ты решил, что будет все по-твоему? Откуда такая уверенность? Или это такое странное воспитание английских частных школ для богатеньких отпрысков? Ты не можешь просто так приходить и пользоваться мной, я не игрушка.

— Я не считаю тебя игрушкой. Это в твоей голове такие странные определения себя.

— Да, а я считаю, потому что ты так себя ведешь. Все, Ян, не смешно, у нас разные жизни, миры, интересы. Секс — да, был шикарен, ты шикарен, фантастичен, кому-то повезет, та девочка хорошенькая, вы прекрасно смотритесь.

— О чем ты?

— Господи, Ян, вот давай не будем. Мне совершенно это все не надо, — Кира потерла виски, хотелось отмотать время назад и не чувствовать всего того, что она чувствует сейчас. Такое противоречие и конфликт между разумом и сердцем.

Не заметила, как Ян подошел, по-хозяйски прижал к себе, взял ее голову руками, заставляя посмотреть в лицо.

— Маринка — дурочка, ты ведь видела ее, в голове ветер и розовые единороги. Ты подумала, что мы вместе, а я вот так с тобой просто развлекаюсь?

— Да ничего я не подумала, больно надо. Это вообще не мое дело.

— Правильно, не думай так, никогда не думай.

«Я не развлекаюсь», — сказал, а у самого в горле стоит ком, Ян смотрит в глаза девушки, пытаясь уловить любое изменение ее настроения.

И тут он снова целует, не так, как совсем недавно, прижав к двери, иначе. Такой горячий, сминает ее губы своим голодным поцелуем, обжигает ими так, что ожог остается на самом сердце. Сразу нечем дышать, уши закладывает, в голове шум. И почему она должна верить его словам?

— Ян.

— Молчи. Сними лучше это все.