Я больше чем уверен, что зверь уже знает, что я тут и теперь просто наблюдает. Играет со мной. Физически ощущаю взгляд, полный ненависти. Скинув рюкзак, переступаю через растяжку, и делаю шаг вперед. Скрываться больше нет смысла.
— Ну, здравствуй, гость дорогой, — слышу насмешливый голос. Зверь появляется передо мной, словно из-под земли. От неожиданности вздрагиваю. И отступаю на шаг назад, прямо в кучу сушняка, наваленного тут же. Слышу легкий щелчок, а потом лязг капкана, смыкающего на моей щиколотке, свои смертоносные зубья.
Резкая, ослепляющая боль пронзает ногу, заставляя орать от боли. Он смеется, закинув голову к тяжелому, нависшему над верхушками вековых деревьев небу. Это смех безумца.
— Дурень ты, сынок, — улыбаясь, говорит он. Чувствую легкий укол в предплечье. Боль отходит на задний план, сменяясь полным безволием и апатией. Неужели я проиграл? Так быстро, и позорно. От этой мысли хочется выть. Будто со стороны наблюдаю, как роется тварь в моем рюкзаке. Безвольными руками пытаюсь разжать капкан, сдирая до крови руки.
— Ох, горе. Давай помогу, — он идет в мою сторону, странной, танцующей походкой, неся в руке сучковатую дубину, которую вставляет между створками капкана, используя ее, как рычаг. — Негоже, если ты откинешься так рано, у меня столько развлечений для тебя припасено, сынок, — деловито говорит он, отпихивая ногой поддавшуюся ему ловушку.
— Где Катя? — хриплю, борясь со слабостью.
— С нашей девочкой все хорошо. Скоро свидитесь, мой мальчик. Она должна увидеть, как я буду кромсать тебя на куски.
Мой внук станет таким же, как я. Пусть посмотрит ее глазами, как нужно становиться богом. Я так решил.
— Ты больное животное, — хриплю я, проваливаясь в беспамятство.
* * *Надо же. Он так ждал, целую ночь работал не покладая рук, расставляя ловушки. А ублюдок даже не оценил его стараний.
Убийца улыбнулся, рассматривая сына, пристегнутого к стулу. Грудь Дэна мерно вздымалась, стянутая широкими ремнями.
— Ну, как тебе твой герой? — спросил он Катю, глядящую на любимого полными боли и ужаса глазами.
— Ноге конец, конечно — рассуждал он, глядя на разорванную ступню, с торчащей из кожи, белой костью. — Но, в принципе, зачем ноги покойнику? Да ведь, куколка?
— Я убью тебя, — выплюнула девка. Зверь отшатнулся. Червячок страха шевельнулся в груди. Он подошел к столу, на котором хранил шприцы с лекарством и едва не взвыл от разочарования. Занимаясь ловушками, убийца совсем забыл пополнить запасы препарата.
