— Я скоро вернусь — пообещал маньяк, проверяя путы, стягивающие руки и ноги пленницы. За Дэна он не волновался. Ему он ввел двойную дозу, значит, очнется нескоро. — Не скучайте, голубки — хохотнул он, и вышел на мороз, доставая из наплечной сумки, огромный амбарный замок. После побега девки, убийца решил быть более осмотрительным. Ничего, к вечеру он вернется, и начнет развлекаться. А пока, пусть попрощаются. Он не зверь. Он бог, вершащий судьбы людей.
Кэт
Дэну плохо, я вижу бисеринки пота на его лбу, над губой, которую так люблю целовать.
Он бледен, как снег, который укрыл всю землю.
— Денис, Денни, — зову, но отклика нет. Он свесил голову на грудь, и теперь похож на сломанную куклу. Дергаю прикованную к кровати руку, сдирая кожу на запястьях. Есть время. Зверь не вернется быстро. Дал нам фору.
Дергаю руку сильнее, цепь натягивается, заставляя меня задыхаться от боли. Хорошо, что ноги не сковал. Соскальзываю с высокого прозекторского стола, который весь покрыт бурыми пятнами, и повисаю в нескольких сантиметрах от пола.
Тянусь пальцами, чтобы обрести хоть какую-то устойчивость. Я знаю, что убийца хранит свои инструменты в тумбе, стоящей всего в полуметре от меня. Мне везет, стол не прикручен к полу. Уперевшись в пол ногами, пытаюсь сдвинуть его с места, едва сдерживаясь, чтобы не заорать в голос. Запястья горят от боли, содранная кожа повисла лоскутами, заливая кровью все вокруг. Но сдаться — значит признать свое поражение. Потому упрямо продолжаю свою муку, закусив до крови губу.
— Катя, Кэт, — слышу слабый голос. Дэн очнулся, это придает мне сил. Не отвечаю, берегу энергию. Еще один рывок, и ножка стола попадает в выбоину в полу. Конструкция встает намертво. От злости я вою, и начинаю дергать сильнее, уже не обращая внимания на боль в руках, в одночасье сойдя с ума от беспомощности и ярости. От адреналина шумит в ушах, тело наполняется яростной силой. Хочется крушить все на своем пути. С громким криком дергаю цепи вновь и вновь, не останавливаясь ни на секунду, и вдруг ощущаю, что левая рука свободна.
Цепь с громким треском разрывается, и словно хлыст ударяет меня в плечо. От неожиданности замираю, ловя ртом спертый, пропахший сыростью воздух землянки."
"— Денис? — зову, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос? — потерпи немного. Я тебя освобожу скоро — говорю, ковыряясь в замке наручника найденной в тумбе отверткой. Замок поддается не сразу, потому, когда слышу легкий щелчок, едва не пою от радости.
