— Стой, — Денис хватает меня за локоть, боль пронзает все тело, — там полно ловушек. Гад подстраховался, — невесело усмехается он, и наугад тычет ломом в небольшой сугроб, чуть в стороне от меня. Я с ужасом слышу, как смыкается очередной капкан на железном инструменте.
— Иди за мной, и внимательно смотри под ноги, — приказывает мне хозяин, и ступает, тяжело опираясь на импровизированный костыль, сооруженный наспех из найденной тут же сучковатой ветки. Я иду за ним, след в след, понимая, насколько тяжело дается ему каждый шаг.
Он вдруг останавливается, и опускается на колени, возле толстого ствола векового дерева.
— Что там? — спрашиваю тихо. Дэн показывает рукой на натянутую между деревьями струну, и тихо матерясь, срезает со ствола, что-то, что аккуратно кладет в карман куртки.
Спустя час, мы делаем привал. Дэн измотан до невменяемости. Глаза лихорадочно горят, на покрытом испариной лице. Я кладу руку ему на лоб и ощущаю опаляющий жар.
— Далеко еще? — спрашиваю, просто, для того, чтобы не позволить ему заснуть.
Он вдруг подбирается, и прикладывает палец к губам. В звенящей тишине леса, я вдруг слышу, как хрустит снег, под чьими — то ногами, и чувствую подступающую панику. Денис достает из кармана гранату. Так вот, что он нашел там, возле землянки.
— Беги вперед, не оглядывайся, — приказывает он мне одними губами, и видя мою заминку, наставляет на меня пистолет, непонятно откуда возникший в его ладони. — Пошла вон, или я сам тебя убью, — шипит он.
— Нет, ты этого не сделаешь, — упрямо шепчу я, но вижу в его глазах безумие.
Сейчас он похож на зверя, своего биологического отца. Мне становится страшно. И я бегу. Не оглядываясь. Понимая, что вижу любимого в последний раз. Я уже поняла, что он задумал, и от этого осознания, сердце мое сковывает льдом ужаса. Рука машинально сжимает рукоятку смертоносного ножа. Ножа убийцы.
* * *"
"Убийца принюхался, словно дикий зверь, выслеживающий свою добычу, и припал к земле. Охота его заводила. Увидев сломанный замок, он почувствовал жжение в груди, уже не впервые, но не обратил никакого внимания на дискомфорт.
Далеко беглецы не уйдут. Выродок ранен, а куколка слишком ослаблена. Что ж тем интереснее. Возле деревьев Андрей увидел на снегу капли крови и оскалился, вглядываясь в рваные сумерки, между стволов. Откуда на него вновь смотрела изъеденное червями, женское лицо. Но страшно ему уже не было. Мертвые не опасны, опасаться нужно загнанных в угол зверушек, которые, как он понял, способны на многое.
