Шлюха вскрикивает от неожиданности и боли, но вновь до скрипа сжимает зубы, глядя на меня с лютой, ледяной ненавистью.
— Ненавижу, — выдыхает она, и сжимается, словно ожидая удара. Мне все равно. Раздражает только ее спокойствие и несопротивление. Если бы она кричала, кусалась, царапалась, было бы существенно интереснее.
Стук в дверь, громкий, настойчивый, отрезвляет меня. Я с неохотой отрываюсь от своей жертвы, и накинув на бедра простыню иду открывать. Она лежит недвижимо, даже не стараясь прикрыть свою наготу.
— Денис, Катя у тебя? — спрашивает стоящая на пороге мама, с любопытством пытаясь заглянуть мне за плечо.
— Да, и ты оторвала меня от очень интересного занятия — улыбаюсь я, с удовлетворением отмечая, как щеки родительницы становятся пунцовыми. — У тебя, что — то срочное, или мы можем продолжить наши упражнения с Кэт.
— Да, конечно — матери неудобно, явно хочет быстрее исчезнуть, но что- то ее держит — Только потом, передай девочке, что бы зашла к отцу. Он хотел ее видеть.
— Обязательно — улыбаюсь и захлопываю дверь перед носом женщины, которая меня воспитала.
В душе клокочет злость. Какого черта отцу нужно от этой девчонки, и почему они вновь лезут в мою жизнь?
— Пошла вон, сука! — приказываю я шлюхе, глядящей на меня обреченным взором, будто она виновата в моих проблемах с семье. Она собирает разорванную мной одежду, вздрагивая острыми плечами, молча, чем еще больше меня раздражает. Раздражает, и вместе с тем, я до смерти хочу ее. До дрожи, до тряски.
— Ты животное — вдруг говорит Кэт, в глазах ее пылает ненависть.
— Больной ублюдок, возомнивший себя властелином мира, — уже не сдерживаясь, кричит она, содрогаясь всем телом. А у девчонки то, истерика. Интересно, как она оказалась у Борюсика? Я подхожу к прикроватной тумбочке, и достаю из портмоне пачку денег, даже не пересчитывая, кидаю их на кровать возле нее.
— Что это? — изумленно спрашивает Катя.
— Дополнение к твоему гонорару, — ухмыляюсь, глядя, как она берет в руку банкноты. — Я передумал. Эту неделю ты будешь со мной.
Доиграешь свою роль до конца.
— Да, пошел ты — кривая усмешка пересекает милое личико, делая похожей Кэт на злобную фурию — Сам варись в котле своего безумного самолюбия, и злобы. Ты мне противен."
"Деньги, кружась, разлетаются по комнате, словно осенние листья. Кэт уходит, даже не повернув головы в мою сторону. Маленькая, гордая птичка. Ну, ничего, и не таких обламывали. Гребаная сука, я никогда не смогу понять, что нужно таким, как она.
