Больно уж машина красивая, никогда таких не видел — заискивающе ответил он, удовлетворенно наблюдая, как с лица парня уходит напряженное выражение — В нашем селе, разве ж увидишь красоту такую. Твоя?
— Нет, хозяйская. Слушай, отец, давай только не долго. Я ж тоже деревенский, понимаю. Повезло мне, бать, такую работу найти.
«Ох и дурак» — мальчишеское лицо, вызвло в нем жгучую ярость. Шавка хозяйская. Гордится еще, холуй. Он до сих пор не мог забыть, как из сильного, уверенного в себе властителя, в одночасье превратился в мерзкую шестерку.
Мужчина подавил желание сплюнуть горькую, тягучую слюну. Воспоминания о годах проведенных на зоне, всякий раз ослепляли его.
— Эй, с тобой все в порядке? — дурак никак не желал исчезнуть с горизонта, мешая мужчине выполнить задуманное. «Видно, сам черт ментяру оберегает» — подумал он, и словно невзначай провел рукой по огромному колесу, закрепив под днищем автомобиля, маленький беспроводной маячок, купленный на «горбушке» на деньги злобной фурии, о смерти которой мечтал с тех пор, как откинулся.
— И, что, хозяин то полный урод, наверное? — хмыкнул, не глядя на охранника.
— Нет мужик. Таких людей, как Николай Георгиевич, единицы. Слушай, вали давай от греха подальше — нахмурился битюк.
— Ладно, ладно — мужчина поднял руки в примирительном жесте. Злоба клокотала, в самом сердце. «Мента я убью первым» — успокаивая себя, решил он, и зашел за угол, под пристальным взглядом холуя.
Этого сопливого лейтенантишку, он возненавидел сразу, едва только увидел на пороге камеры для свиданий.
Приперся, гаденыш с документами на усыновление выродка. А потом, сам же и утопил его, смешал с землей на судебном процессе. Двадцать пять лет страха, унижений и побоев от сокамерников он ждал. Месть — блюдо, которое подают холодным. Он уничтожит их, всех, по очереди. Сотрет с лица земли, не оставив следа. От возбуждения мужчина задохнулся, в груди защемило, словно раскаленная игла впилась в сердце, уже в который раз за последнее время.
Он тяжело привалился к высокому каменному забору, наблюдая издалека, как Николай Георгиевич вышел на улицу и приветственно похлопал по плечу молоденького охранника, открывшего перед ним дверцу лимузина.
Глава 7
Дэн"
"Кровать все еще хранит тепло ее тела, и тонкий, женственный аромат. «Ушла» — думаю я с сожалением, прокручивая в гудящей от похмелья голове, свое идиотское поведение. А потом, просто утыкаюсь лицом в подушку, гоня прочь мысли о странной шлюхе.
